Дарья Кузнецова - Абсолютное оружие

Закусив губу, я удивительно спокойно, неторопливо коснулась кончиками пальцев мокрой кожи, медленно повела дорожку вниз. Обманчивая мягкость, скрывающая нечеловеческую силу…

Зачарованная неожиданным приятным ощущением, я совершенно забыла на какой-то момент, что передо мной не неподвижная статуя, а живой человек. Прижала к его груди обе ладони; они скользнули вниз и в стороны, на рёбра, осторожно оглаживая проступающие под обжигающе горячей кожей тугие плети мышц. Шагнула ближе, почти вплотную, чтобы не только осязать, но и чувствовать запах; он не был неприятным и раздражающим, каким теоретически должен быть запах пота. Это было что-то другое; горячее, острое, терпкое и возбуждающее. Моё?

Я подняла взгляд на лицо мужчины и замерла, пытаясь прочитать выражение глаз. Собралась что-то сказать, но не успела.

Мгновение, и вот я уже не стою на ногах, а плотно прижата к податливо-упругому пластику, облицовывающему стены тренировочного зала. И настолько жарко, что совершенно нечем дышать; а мои бёдра и ягодицы стискивают сильные ладони, вызывая граничащее с болью наслаждение. Приоткрытые то ли для вдоха, то ли для стона губы служат приглашением к поцелую; такому же горячему, жадному, собственническому, мучительно-желанному. В глазах темнеет не то от недостатка воздуха, не то от удовольствия.

А через мгновение ведущее меня наитие — уверенное в себе, знающее, что нужно делать, — исчезло, безжалостно бросив меня один на один с результатом моего любопытства и необдуманных действий.

Я почти не испугалась; просто растерялась, настолько всё было неожиданно. Я почти решилась уже ответить на поцелуй, на объятья, а там гори оно всё синим пламенем и будь, что будет.

Но было поздно: Райш стряхнул наваждение первым. Разжал руки, отстранился, отжавшись ладонями от стены, и, зажмурившись, еле слышно выдохнул:

— Уходи.

Я едва удержалась на ногах, борясь с позывом сползти по стенке на пол. Всё тело колотила крупная дрожь, в одно мгновение жара сменилась обжигающим холодом, и я никак не могла понять, на каком я вообще свете.

— ВОН! — этим низким на грани инфразвука рыком меня буквально смело в сторону двери. Уже возле неё меня настиг ещё один рык, в котором при должной фантазии можно было разобрать всё то же «уходи!».

Я не шла — летела по коридору, не разбирая дороги и не отдавая себе отчёта, куда и почему, собственно, бегу. Я не могла бы сказать, что меня напугал голос или вид капитана; скорее подсознание восприняло короткую команду шер-лорда как приказ свыше.

Очнулась я, когда просочилась в какую-то незапертую дверь и оказалась в тупике. То есть, это был не тупик, а просто большая светлая комната.

Посередине возвышался монументальный, будто бы даже каменный, стол с гладкой пустой поверхностью. Над ним нависали зловещего вида манипуляторы, а вокруг притулились ещё какие-то непонятные приспособления. Вдоль стен ровными рядами выстроилась пара десятков подобий моей анабиозной камеры, а возле расположенного в углу входа к стене жался небольшой рабочий стол с висящим над ним голографическим экраном. За столом сидел невысокий светловолосый мужчина обаятельной наружности; явный представитель мирной ветви.

— Что случилось?! — почти испуганно вытаращился на меня он, подскакивая с места.

— Где? — всё ещё не вполне осознавая окружающую реальность, бездумно уточнила я.

— Это был следующий вопрос, — задумчиво хмыкнул мужчина, медленно обходя меня по кругу. Тревога с лица мирного почти пропала, сменившись любопытством и деловитым беспокойством. — Что это? — и он, дабы не быть голословным, оттянул в сторону бок моей свободной рубашки, демонстрируя четыре дырки странной формы и несколько подсыхающих пятнышек крови. Извернувшись, я внимательно разглядела собственные рёбра через прорехи; обнаружила гораздо менее внушительные, но однозначно соответствующие дыркам также заляпанные кровью прорези на нижнем белье, но следов царапин не нашла. Впрочем, мелкие порезы на мне заживают почти моментально.

Логика и здравый смысл подсказывали: я примерно знаю, кто, как и когда оставил мне эту дырку, которую я в порыве эмоций даже не заметила. Вспомнить бы ещё теперь, как именно это произошло.

— Случайность, — я медленно пожала плечами, с настороженностью глядя на незнакомца. — А вы кто?

— Ну, учитывая, что это вы ко мне вломились, подобный вопрос должен задавать я, — весело фыркнул он. — Но, поскольку я и так догадываюсь о вашей личности, и даже, — о, ужас! — подозреваю, кто и как именно мог оставить вам подобное, — он вновь оттянул мне рубашку и совершенно бесцеремонно примерил пальцы к дыркам, — художество, то я отвечу. Помнящий Млен, главный врач на этом корабле, к вашим услугам. А вы — надо полагать, та самая Экси, верно? Действительно, самыйвпечатляющий штурмовик на моей памяти, — наконец, заключил он. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — он кивнул на освобождённое сиденье. Я послушно присела, неотрывно следя за действиями странного врача. — Может быть, водички? — участливо поинтересовался доктор. — Я бы ещё порекомендовал успокоительного, но пока не стоит, — непонятно добавил он. Я на всякий случай кивнула, за что получила в руки большую кружку воды. Только теперь сообразив, насколько хочу пить, осушила почти литровую посудину залпом. Пустую ёмкость доктор принял с одобрительным кивком.

— Может быть, я пойду? — осторожно предложила я, не понимая, что ему от меня надо. Вроде бы, я вполне здорова, так зачем я тут нужна? О том, что я вообще-то сама вломилась, я в тот момент как-то не помнила. — Я же вас, должно быть, отвлекаю.

— Вы меня постоянно отвлекаете, и я собираюсь с этим вопросом разобраться в кратчайшие сроки, — рассмеялся одному ему понятной шутке доктор. — И вы, конечно, пойдёте, но не прямо сейчас, а где-нибудь через десяток нормоминут. Если не передумаете, — хмыкнул он. — Итак, внимание: очная ставка, — помнящий Млен захихикал, и я всерьёз задумалась, здоров ли местный доктор, или у него что-то с головой не в порядке?

Однако в ответ на заявление доктора с тихим шелестом открылась дверь, впуская хмурого и очень раздражённого капитана. Я отчаянно пожелала стать очень-очень маленькой или провалиться сквозь пол.

— Ну, чего тебе? — проворчал Райш, втягиваясь в помещение. Дверь с тем же шелестом закрылась, а Млен с донельзя ехидным выражением на лице кивнул в мою сторону. — Млен, — устало вздохнул капитан, делая вид, что не видит меня в упор. — Скажи словами, а? Ты же знаешь, намёков я не понимаю.

— Всё ты понимаешь, не прибедняйся, — отмахнулся доктор. — Подойди сюда и присядь вот на этот стульчик, — док указал рукой на ещё один стул. И, удивительное дело, капитан даже не подумал возражать. Устало, совершенно обессиленно опустился на указанный стул, мрачно глядя на доктора. Тот подошёл ближе, заставил горячего запрокинуть голову и, придерживая за подбородок, пристально вгляделся куда-то в область середины лба. — Ага, — удовлетворённо кивнул он и неуловимым движением слегка сжал переносицу. Капитан нервно втянул ноздрями воздух и в совершенной растерянности уставился на Млена.