Уильям Форстчен - Битва флотов

— Первое, что вызвало подозрение, это то, что килрафи начали что-то строить. Нам показалось подозрительным, что некоторые каналы связи, по которым шли заказы оборудования, внезапно сменили кодировку и затем начали менять ее чуть ли не каждые восемь дней. Некоторые распоряжения о поставках оборудования и техники, отгрузке деталей, вдруг получили высокий гриф секретности. В результате у нас начали возникать серьезные вопросы. Проблема была в том, что они переместили это секретное строительство в дальнюю часть Империи, так далеко от нас, как только это было возможно. Попытки узнать, зачем они это сделали, обеспокоили нас настолько, что пришлось ускорить введение в строй СГКС-5, а уж о людях, погибших за линией фронта, я лучше промолчу. Мы потеряли очень многих. Прыжок, который мы только что совершили, самый глубокий из тех, которые мы когда-либо были способны совершить с подобным оборудованием, и вы надеюсь понимаете, как много информации он может дать.

Ричардс подвел их к своему столу и предложил кофе. Ясон решил, что эти бедные люди, похоже, живут только на кофеине, а некоторые из них, подобно Яну, наверняка еще и курят.

— СГКС может следить за любым сигналом на расстоянии до трехсот двадцати парсек и точно определять его источник. Тяжелее всего запрограммировать ее так, чтобы она могла выбрать из миллиардов сообщений, которые она ловит каждый день, те, на которые нужно обратить внимание, и передать их аналитику для оценки. Работа аналитика тяжелее всего. Нужно иметь шестое чувство, чтобы выловить то, что, кажется ничего не значащей мелочью, но на самом деле является частью того, что мы ищем. Коты же, надо признаться, хорошо знают свое дело, большинство сообщений идет в виде кодированных пакетных сигналов.

— Но их же там сотни, — воскликнул Ясон. — Что-то же должно было обнаружиться!

Вэнс усмехнулся.

— Более чем девяносто процентов — фиктивные каналы, передающие полную тарабарщину, наборы бессмысленных и бессвязных слов, которые просто загружают наше оборудование. Мы никогда не можем знать заранее, мусор это или что-то серьезное. Иногда мы ловим сигналы, содержащие миллион слов, закодированных по высшему разряду, а реальное сообщение — двадцать слов в середине, и каждое слово отделяют от следующего, скажем, шесть тысяч четыреста ничего не значащих слов.

— Почему вдруг именно шесть тысяч четыреста?

— Не забывай, у них восемь пальцев, а у нас — десять, таким образом, они считают в восьмеричной системе. В результате нам приходится пристальнее смотреть на наборы из слов, отстоящих друг от друга на число, кратное восьми. И что самое печальное — они в каждый момент времени используют по крайней мере дюжину различных кодов, самые важные кодируются кодом аналогичным, нашему флотскому коду приоритета "А", который имеет неприятную тенденцию изменяться с периодом от двадцати четырех до сорока дней. Реальные сообщения скрыты в огромном количестве мусора, а мы должны докапываться до сути каждого сообщения, и иногда тратим недели, отслеживая многообещающий материал только для того, чтобы нарваться на еще одну фальшивку.

Некоторые из килрафи даже имеют довольно таки здоровое чувство юмора. Одно сообщение, когда мы наконец его перевели, гласило что-то вроде: «Эй, тупицы, мы вас просто дурачили!», другое как-то раз оказалось, как я полагаю, чем-то вроде любовного романа, а ведь расшифровка и перевод этих сообщений заняло жутко много времени, и машинных ресурсов. А мы не можем игнорировать ни одного сообщения! Вот так мы и роемся в этом мусоре, отделяем реальные сообщения от фальшивок, затем проводим черт знает сколько времени, ломая код, и когда мы решаем, что взломали его, они берут и меняют его снова, и мы снова оказываемся в начале пути. Или как бывает? Ставят они станцию, и она молчит месяцами, затем, когда мы о ней практически забываем, она выдает одиночный сигнал и снова замолкает. Попытка найти источник сигнала в области размером несколько десятков миллионов кубических парсек, сводила нас с ума, пока мы не запустили машину СГКС-4. Она могла произвести доплеровский анализ и по крайней мере дать вероятное направление.

— Я бы от этого точно с ума сошел, — заверил Толвин.

— Некоторые из нас так и поступили, — отметил Вэнс. — Для таких дел нужно бы вывести специальную породу людей. Вы — истребители, ваши битвы требуют навыков и острого ума, но длится это недолго. Некоторые из наших сражений длятся годами.

Вэнс тяжело вздохнул.

— Я занимаюсь этими играми уже двадцать девять лет. Все эти годы я мечтал иметь что-нибудь похожее на эту СГКС-5. С новым антенным блоком мы можем перехватывать сигналы с расстояния до трехсот двадцати парсек. Совсем недавно, мы считали за счастье перехватить сообщение с расстояния в три парсека. Нам приходилось тратить миллиарды на разведзонды, которые входили в систему, собирали данные в течение недели, а затем выдавали их сжатым сигналом и самоликвидировались. Ведь, как только они выдавали сигнал, килрафи тут же обнаруживали источник сигнала и устремлялись на его поиски. Теперь эта система может охватить область, которая потребовала бы сотен тысяч зондов.

Самое печальное состоит в том, что контрразведка уверена — килрафи уже знают о СГКС-4 и, возможно, подозревают о существовании СГКС-5. Мы уже отметили уменьшение количества сигналов и подозреваем, что они все больше и больше используют курьеров. А мы пока решаем, как же нам прочитать то, что пришло с расстояния в триста двадцать парсек отсюда.

Продолжая разговаривать, Вэнс провел их по летной палубе. Прямо в центре стояли кабинки, в каждой сидел оператор, перебирая данные, которые компьютер посчитал достаточно важными для того, чтобы их проанализировал человек.

— У меня здесь сто три аналитика. Все они — специалисты высочайшего класса, работающие по восемь и более лет в этой области. Кроме них, здесь еще сорок программистов, составляющих запросы и заполняющих базы данных, и еще двадцать человек, обеспечивающих работоспособность системы.

Ясон осмотрелся вокруг, снова задаваясь вопросом, кто же в самом деле заплатил за все это. У него уже были подозрения, но он знал, лучше не спрашивать. Больше всего его беспокоила аннигиляционная мина, которую приволокли вместе с остальным оборудованием. Ее установили в центре палубы и должны были активировать в случае опасности захвата «Таравы». Несмотря на то, что войны не было, о сдаче в плен никто и не помышлял.

К Вэнсу подошел техник, бросив взгляд на Ясона и Толвина, он молча остановился рядом. Вэнс улыбнулся и кивнул.

— Я думаю, что Дженкинс хочет что-то мне сказать, но предпочитает, сделать это наедине. Вы уж извините меня.