Андрей Негрий - Мост в Ниткуда

Потом они долго сидели, обнявшись, и слезы радости смешались на их лицах. Они смотрели друг другу в глаза и не могли насмотреться.

— Милый, у тебя появились белые волосы. — Она провела ладонью по его отросшей шевелюре.

— Не беда! — отозвался тот. — Седина украшает мужчину. А ты стала еще краше и желаннее! — И он снова прижал ее к себе. И опять они сидели, не в силах оторваться друг от друга.

Наконец, немного придя в себя, Лоан поднялась и потянула Андрея за руку. Тот поднялся, и тут его пронзила мысль:

— Лоан, родная, а где наш малыш?

— Малыш с няней. — Светло улыбнулась та. — Ты его скоро увидишь — вылитый папа!

— Жаль, что с нами сейчас нет Юли и Аэле…. — вздохнул Воинов

— Да, я удивлена, что Аэле не пришла с тобой. — Лоан повернула к нему голову. — А кто это — Юля?

— Юля, это моя дочка. — Женщина радостно вскинула брови. — Но она и Аэле, которая ее оберегала, пропали после оккупации планеты Виллар-2, где я их оставил перед началом войны. Я расскажу об этом попозже. — Девушка вздрогнула и повернула к нему посеревшее лицо.

— Для меня это очень важно, но я подожду. — Тихо вымолвила Лоан. В её глазах Андрей увидел тревогу. Но она взяла себя в руки. — Торжественное собрание и праздник, объявленные на планетах, вот — вот должны начаться! — Поправив слегка растрепанный наряд, женщина взяла Андрея за руку, и они вышли в переполненный Большой Приемный зал.

Праздник получился грандиозным. Он начался чествованием вернувшихся с победой женщин и девушек, вернувшихся с победой домой. Потом вспомнили минутой молчания всех тех, кто погиб, защищая просторы галактики и свою Родину от армад рептилий. К сожалению, их было слишком много, бесстрашные воительницы рвались на самые трудные и опасные участки фронтов, показывая пример мужества и отваги многим мужчинам. И гибли….

После изгнания имперских сил из пространства Демократий, на Варпану возвратились многие добровольцы — амазонки, вместе с приданными им во время войны боевыми и вспомогательными звездолетами. Благодаря этому силы объединенных планет увеличились. Но еще многие предпочли остаться, чтобы пополнить интернациональные Легионы освободительной армии.

После официальной части, собственно и начался праздник. Но незадолго до его окончания Правительница Оруа–Ма и адмирал незаметно исчезли, но гости этого словно и не заметили.

Лабиринт дворцовых коридоров привел их в крыло Лоан. В небольшом и уютном, таком знакомом зале с фонтаном, уже был накрыт стол на двоих: вазы с всевозможными фруктами и ягодами, хрустальные кувшины с благоухающим вином и различными соками, вот и все, что на нем было. Не хватало только Аэле, которая всегда находилась рядом.

Пройдя в смежную комнату, женщина поманила к себе Андрея. Тот, беззвучно ступая по густому ворсу ковра, подошел и заглянул через ее плечо: в резной колыбели, раскинув ручонки в разные стороны и сопя в две дырочки, спал довольно крупный ребенок, на вид месяцев шести. Светлый пушок покрывал его голову, закрытые глаза были слегка приподняты к вискам, курносый носик, пухлые губки….

— Мальчик… — улыбнулся Андрей

— Мальчик! — Лоан повернулась к нему и обняла. — Первый мальчик от двух различных рас в нашей системе! — И прильнула к губам мужа. Он ответил ей долгим поцелуем, полным нежности и страсти, а потом, легко, словно она была невесомая, поднял женщину на руки и отнес к столу.

— Как мы его назовем?

— Имя придется придумывать тебе, у нас нет мужских имен, ты же знаешь.

— Да…. У нас есть сказка про сильного, доброго и красивого витязя. Его звали Руслан. Так его и назовем!

— Хорошо, пусть будет так!

— Сегодня у нас праздник! — Андрей налил вино в бокалы. — Пусть веселятся люди в саду до утра, празднуя победу, а я хочу выпить за тебя. Ты самая красивая, самая нежная и самая смелая женщина, которую мне посчастливилось встретить в бескрайней Вселенной! — Он привлек ее к себе и поцеловал в щеку. — За нашего малыша, которого ты не побоялась родить, за нас с тобой. Пусть наше счастье длится бесконечно! — Воинов тронул бокал Лоан своим бокалом и отпил глоток ароматного напитка. Женщина чуть пригубила свой и поставила его на место.

— Я не хочу вина! Я и так пьяна от счастья, которое мне выпало: встретить тебя, прилетевшего из глубин космоса, познать силу и красоту мужской любви, неожиданную радость материнства. Наш ребенок имеет настоящего отца, первого за многовековую историю. Ты вернулся, вернулся ко мне, хотя у твоих ног лежала вся галактика. Я люблю тебя! — Лоан, с глазами, наполненными внутренним светом, потянулась к Андрею. — Я хочу быть с тобой! — Андрей заворожено смотрел, как она освобождается от шелковых одеяний. Кровь бросилась ему в голову от охватившего предвкушения долгожданной близости с любимой. Он целовал ее горячее, упругое тело, лаская и сжимая его в своих объятьях, и не переставал удивляться, каким молодым и прекрасным оно было, несмотря на перенесенную беременность и рождение ребенка. Ему показалось, что Лоан теперь расцвела какой‑то особой красотой, присущей только женщинам, познавшим настоящую любовь: это была уже не та юная девушка, которую он узнал на корабле, а молодая прекрасная женщина, о которой он и мечтать не мог буквально год назад.

Воинов ласкал ее бешено и нежно, растворяясь в ней, забывая, где он, доводя себя и ее до полного изнеможения. Он целовал ее припухшие губы, нежную шею, упругие груди, глаза, увлажненные слезами радости, и не мог насытиться.

Наконец они застыли в едином экстазе наслаждения.

Время потеряло смысл. Пространство сомкнулось вокруг них. Наступил короткий период полного покоя, который никто не мог нарушить. Никто, кроме одного единственного человека на всех планетах, имевшего на это право — их ребенка.

Что тот и сделал.

Малыш тихонько завозился в колыбели, и этого было достаточно, что бы Лоан, нежно отстранив мужа, поднялась и пошла к нему. Андрей приподнялся на локте, дотянувшись до бокала, и осушил его одним махом. Встал. Одеваться не хотелось, да и кого стесняться? В зеркале отразилась его поджарая, мускулистая фигура.

Лоан вышла из комнаты с мальчуганом на руках. Это гармоничное слияние маленького, беззащитного человечка и его прекрасной матери, настолько поразило Воинова, что он застыл в немом восхищении.

— А мы проголодались! — ворковала женщина, не замечая зачарованного взгляда мужа. — Сейчас мы покушаем и снова пойдем спатоньки. — Она просто светилась нежностью и любовью.

— Богиня! — прошептал Андрей.

— Ты что‑то сказал? — насторожилась Лоан.

— С тебя картины писать надо! — Он подошел к ним, высокий, мускулистый и обнаженный. — Ты прекрасна!