Эрик Рассел - Космический марафон

При виде этой чужой растительности, расположившейся по принципу «живи и жить давай другим», мне стало как-то не по себе. Во всей этой строгой упорядоченности ощущалось что-то искусственное. Правда, я не замечал, чтобы растения были высажены ровными рядами или росли группами. И тем не менее мне в голову пришла мысль, что какие-то существа, мыслящие совершенно иначе, чем мы, выращивали их специально. Будто какой-то сеятель прошел здесь с перемешанными между собой семенами самых разных растений, беря их по одному и аккуратно опуская в землю в каком-то одному ему известном порядке. Ну вроде того, как если бы вы стали сажать сначала дуб, а через двадцать футов от него — капусту. Подошел Бренанд и заметил:

— Похоже, на всех чужих мирах действует один обманчивый принцип: все они стараются выглядеть как можно более безобидными, а сами тем временем готовятся укусить.

— Думаешь, и этот готовит нам сюрприз?

— Не знаю. Но биться об заклад, что это райский сад, я бы пока не стал.

— А как насчет побиться, что это просто чей-то сад?

— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил он.

Я указал рукой в иллюминатор:

— Сам посуди: где тут извечная борьба за жизненное пространство?

Он тоже выглянул наружу:

— Ну это-то просто. Скорее всего, здесь земля не очень плодородная. Поэтому и растительность скудная.

— Я бы не сказал, что она такая уж скудная, — не согласился я, указывая на лохматого, похожего на огромный кактус представителя здешней флоры, величиной с половину «Марафона».

— Тем не менее растительность здесь разбросана слишком хаотично, — извернулся он. — Никто не станет сажать морковку рядом с крыжовником.

— Может, кто-то и станет.

— А зачем?

— О Господи! — устало вздохнул я. — Спроси что-нибудь попроще. Например, какого черта я забыл здесь, когда мог бы счастливо и с удобствами отдыхать сейчас дома?

— А вот на этот вопрос ответ я знаю, — отозвался он. — На «Марафоне» по утрам не приносят почту.

— Ну и что?

— Ну сам знаешь, в почте всегда попадаются всякие счета, письма с угрозами…

— Ха! — воскликнул я, уставившись на него. — Судишь о других по себе, да? То-то я и смотрю, что ты сорвался с Земли как оглашенный. Значит, за тобой уже начали охотиться?

— Не обо мне речь, — возразил он. — Мы ведь, кажется, обсуждаем тебя и причины, по которым ты отправился в эту экспедицию. Со мной-то все ясно: я не прочь подзаработать. А за каждый полет платят выше крыши.

У меня с кончика языка уже готов был сорваться достойный ответ, но тут в оружейную заявились два инженера, Эмброуз и Макфарлейн и потребовали выдать им все необходимое.

— А где остальные? — спросил я, выдавая им излучатели, пакеты первой помощи, сухие пайки и прочее.

— Никаких остальных не будет. — Получается, Макналти посылает только вас двоих?

— Точно. Он решил, что и двое вполне справятся со шлюпкой.

— Старик опять перестраховывается, — заметил Бренанд. — Он вообще с каждым разом трясется все больше и больше.

— Ребята, скафандры брать будете?

— Нет. — Эмброуз кивнул на иллюминатор. — Давление тринадцать фунтов, и хоть воздух слегка и отдает старым козлом, но для дыхания вполне пригоден.

— Так вот в чем дело! — Я довольно пренебрежительно ткнул большим пальцем в сторону Бренанда. — А я-то думал, это он им несет.

— Ты думал, что это от меня несет, — поправил Бренанд. — Даже сказать и то правильно не можешь.

Макфарлейн, худой, жилистый, рыжеволосый тип, пристегнул излучатель, развел руки в стороны и шутливо заметил:

— На тот случай, если я не вернусь… неужели никто на прощание меня даже не поцелует? — Поскольку никто особого желания не выказал, он скорчил обиженную мину и упавшим голосом добавил: — Раз так, что ж… — и понуро удалился.

Пару минут спустя шлюпка уже взлетела, развернулась на запад и вскоре скрылась из виду. Но шум ее двигателей был слышен еще довольно долго.

Отправившись проведать Стива Грегори, я нашел его в радиорубке, как всегда считающим ворон.

— Как дела, Стив?

Он небрежно бросил взгляд на приборы:

— Кроме шороха да треска, пока ничего. — С этими словами он кивнул на толстую книгу, лежащую на столе: — Согласно моему радиокорану, это характерное излучение звезды ЗЕМ-27, предположительно той самой, что горит в здешнем небе. — И больше ничего?

— Ни вот столечко! — Нагнувшись к микрофону, он включил его и сказал: — Шлюпка, шлюпка! Вызывает корабль. Ответьте!

В ответ послышался какой-то писклявый голосок, ничуть не похожий ни на голос Эмброуза, ни на голос Макфарлейна:

— Сорок четыре к западу, высота восемь тысяч.

— Есть что-нибудь?

— Ничего интересного.

— Хорошо. Конец связи. — Он снова откинулся на спинку кресла. — Знаешь, у меня было чувство, что прошлый полет окажется последним. Я уже совсем свыкся с этой мыслью и готов был окончательно осесть на берегу.

— Ну прямо точь-в-точь как я! — заметил ваш покорный слуга. — Будто проклятие какое-то. Видно, не следовало мне зариться на опал того гуппи.

— Какой еще опал? — сразу заинтересовался он, поднимая брови.

— Неважно. Просто мое прошлое омрачено одним неблаговидным поступком.

— Нашел, чем удивить, — отозвался он. — Да если хочешь знать, в старые добрые времена я как-то один раз даже поменял свое свидетельство о рождении на…

В этот момент его прямо на полуслове прервал сигнал, раздавшийся откуда-то из недр аппаратуры, утыканной циферблатами и табло. Он щелкнул тумблером.

Снова послышался голос, на сей раз значительно более громкий:

— Докладывает шлюпка. Семьдесят к западу, высота четыре тысячи. Делаем круг над большим озером. На берегу что-то вроде селения.

— Одну минуточку. — Стив щелкнул другим тумблером и сказал в микрофон: — Капитан, тут на связи Эмброуз. Утверждает, что, похоже, нашел разумную жизнь.

— Ну-ка, свяжи меня с ним! — приказал Макналти.

Стив переключил их друг на друга. По интеркому нам был слышен весь их разговор.

— Что там у вас, Эмброуз?

— Поселок на берегу озера.

— Вот как! И кто же в нем живет?

— Вроде никто, — ответил Эмброуз.

— Как это «никто»? Вы хотите сказать, что он заброшен?

— Ну, утверждать пока рано, но отсюда сверху он выглядит именно так. Состоит он примерно из сотни небольших, пирамидальной формы хижин, расположенных четырьмя концентрическими кругами. Но между хижинами никакого движения не заметно. — Последовала пауза, затем: — Капитан, а что, если нам приземлиться и изучить все поподробнее?