Дэвид Вебер - Пепел победы
— Без этого не обходится, — признал Сен-Жюст. — Но многие работают со мной долгие годы и знают, что я предпочитаю слышать правду… и не расстреливаю людей, даже если эта самая правда мне не нравится.
«Да, — подумал Пьер, — это действительно так. Поэтому ты и беспокоишься, что слишком суровая реакция на события в Цербере может заставить твоих проверенных сотрудников сосредоточиться не на сборе информации, а на собственной безопасности. Но даже если ответственные сотрудники искренне стремятся передавать наверх сугубо объективную информацию, из этого еще не следует, что руководство действительно узнает чистую незамутненную правду. Сведения на „входе“ и „выходе“ могут разниться хотя бы потому, что в нижних звеньях аппарата не удержались от искушения „подсластить“ информацию, которая поступает к начальникам среднего звена, возможно, не столь приверженным объективности. Тем не менее…»
— Хорошо, — сказал он вслух. — С тем, что твои старшие аналитики не станут лгать из желания потрафить тебе, я согласен. Но все равно не понимаю, с чего они взяли, будто моральное превосходство на нашей стороне.
— Этого я не говорил, — терпеливо возразил Сен-Жюст. — Они утверждают, что такое превосходство может быть достигнуто в долгосрочной перспективе.
Он дождался кивка, означающего согласие, и продолжил:
— Мои люди берут за точку отсчета тот несчастный день, когда наш наступательный порыв выдохся, манти перехватили инициативу и удерживали ее на протяжении чертовых пяти стандартных лет. Народ при этом был раздражен политикой Госбезопасности, а экономические тяготы войны лишь усугубили положение.
Пьер кивнул. В самом начале войны Законодатели вынуждены были заморозить базовое жизненное пособие пролов. Собственно говоря, и сама война началась из-за того, что правительство Сидни Гарриса, не имея ресурсов для запланированного роста социальных расходов, приняло решение свалить вину за все внутренние невзгоды на внешнего врага. Да и Комитет, придя к власти, улучшить положение не сумел. Возможно, единственной удачей покойной и никем не оплакиваемой Корделии Рэнсом явилось то, что она сумела внушить пролам, будто причиной плачевного состояния казны является не провал экономической политики Комитета, а «неспровоцированная агрессия эксплуататорского режима Мантикоры». Однако если народ и признал, что стал жить хуже не по вине Роба Пьера, тот факт, что он все равно стал жить хуже, более радостным не стал. Экономические реформы, признавал Пьер, на этом этапе лишь усугубили положение. Однако и он, и Сен-Жюст знали, что реформы необходимы и в долгосрочной перспективе непременно принесут плоды. Это, похоже (пусть и неохотно), признавали даже сами пролы.
— Но, — продолжил Сен-Жюст, — падение на самое дно в известном смысле оказалось нам на руку. Когда падать больше некуда, поневоле начинаешь стремиться ввысь. У манти все происходило иначе: они вступили в войну с опаской, но ее триумфальное начало породило в них излишнюю самоуверенность. И то сказать, несколько лет подряд они били нас где хотели и как хотели. Обыватель не мог не решить, будто мы решительно ни на что не способны. Однако, несмотря на все их победы, война все не заканчивалась, и вот к этому мантикорское общество оказалось не готовым. Сам посуди, Роб, столь затяжных войн никто не вел уже два-три столетия. Солли, надо полагать, считают, будто конфликт затянулся по той простой причине, что обе стороны, и мы, и манти, ни на что не годятся, но мы-то с тобой знаем, они ошибаются. Причина в другом: наше несомненное количественное превосходство столкнулось со столь же несомненным технологическим преимуществом противника. Для нас это обернулось плачевно, однако здесь кроется ловушка и для них. Общественность Звездного Королевства прекрасно осведомлена насчет технического превосходства своего флота, который одерживал победу за победой вплоть до операции «Икар»… но войны так и не выиграл. Более того, даже не приблизил ее конец. Как и мы, они строят новые верфи и вводят в строй новые корабли, что требует постоянных бюджетных ассигнований. Растут налоги, а это не может радовать налогоплательщиков. Их экономическая система устойчивее и эффективнее нашей, но объем нашей экономики гораздо больше, а резервы, из которых можно черпать средства, не бесконечны. Мантикорские налогоплательщики не более чем люди, причем люди, привыкшие к комфорту, и затягивание поясов начинает их злить. Да, их уровень жизни намного выше, чем у нас, но он понизился по сравнению с привычной нормой. Да, их людские потери значительно ниже наших в абсолютном выражении, но гораздо выше, если посчитать в процентном отношении.
Он пожал плечами.
— Они хотят, чтобы война закончилась, Роб. Хотят этого, возможно, еще сильнее, чем наши сограждане, поскольку уровень жизни в Республике за последние пару лет стабилизировался — и тут весьма кстати подвернулись «Икар» и все прочее. Потеря инициативы подорвала боевой дух манти, хотя, — он снова пожал плечами, — из этого вовсе не следует, будто они близки к краху. Нет, запас прочности у них еще очень высок, однако прежней единодушной поддержки войны в обществе уже не наблюдается, и правительство Кромарти испытывает куда более сильное давление, нежели у нас принято считать.
Пьер хмыкнул и задумался, вертя в руках старомодную машинку для вскрытия конвертов, принадлежавшую покойному Гаррису. Все услышанное заслуживало несомненного внимания, хотя сейчас ему приходилось думать прежде всего о том, как потушить пожар в собственном доме. И тем не менее…
— Звучит вполне убедительно, — признал он наконец, — однако я не совсем представляю себе, на какой практический результат мы можем рассчитывать в обозримый период времени. Коллапс, как ты сам признал, мантикорцам не грозит, а раз так, то правительство Кромарти останется у власти, и война продолжится. Кроме того, каково бы там ни было моральное состояние манти, самое худшее для нас — это разоблачения Парнелла. Они влияют и на состояние умов у нас, и — главное — на отношения с Лигой.
— Знаю, — сказал Сен-Жюст, прищелкнув пальцами. — Как раз по этой причине я хотел бы усилить давление на них. И еще раз попросить тебя пересмотреть отношение к операции «Хассан».
Пьер, хотя и с огромным трудом, подавил вздох. Не считая отношения к МакКвин, именно по поводу названной операции между ним и Оскаром существовали самые острые разногласия. Председатель признавал, что сам по себе план имеет право на существование, однако шансы на успех оценивал невысоко, а последствия в случае провала считал катастрофическими. Да и успех операции едва ли сулил те результаты, на которые рассчитывали планировщики Сен-Жюста.