Дж. Грегори Киз - ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ РАСЧЕТ: СУДЬБА БЕСТЕРА

– Означает ли это, что Бестер был местным? Что он жил в том районе? Вспышка. Двое лицом к лицу, люди из очень разных миров. Один на вершине

своей короткой карьеры, вожак кучки отребья и головорезов. Другой был когда-то чем-то гораздо, гораздо большим. Они встретились так, как Джемелай – нет, все звали его "Джем", так? – Джем всегда заводил новых знакомых. Угрожая переломать им руки. Однако, он совершил ошибку, нехорошую, и не знал об этом.

Другой человек – Бестер, и он знал, что Джем сделал ошибку. Джем пришел навредить ему или вымогать у него деньги. Бестер мог уничтожить его разум. Но Бестер подумал: "Этот парень может как-нибудь пригодиться однажды." Затем, в один прекрасный день, Гарибальди перерезает канал снабжения лекарством, необходимым Бестеру, и Бестер понимает, что день настал, что пора заставить Джема расплатиться сполна…

– Да, – сказал Жерар, – он мог быть даже лавочником или еще кем-то. Кем-то, у кого Джем пытался вымогать деньги за "крышу".

– Джем? Вы, ребята, вдруг все перешли на "ты"?

– Пардю. Джемом его все называли в тех местах.

– Так, эта Пигаль, мы можем ее охватить? Тихо?

– Со всеми людьми и техникой, что вы привезли? Возможно, – он был уверен, однако, что его неодобрение оказалось замеченным.

Гарибальди был более восприимчив, чем казался. Жерар даже начал думать, что порой Гарибальди намеренно делает вид, что не замечает "наездов".

– Вы знаете город. Как, вы думаете, должны мы действовать?

– Силами местных жандармов, тех, кто знает местность вдоль и поперек. Но мы можем окружить периметр переодетыми полицейскими, использовать кое-что из привезенной вами шпионской аппаратуры на базе штаб-квартиры в этом районе.

– Мой друг Томпсон – телепат. Он может уловить, просто гуляя вокруг.

– Лучше подождем, когда будет что улавливать, так?

Гарибальди неохотно кивнул.

– Угу.

– Что-то не так, мистер Гарибальди?

– Просто кажется, будто мы так близко, – сказал он. – Слишком близко, слишком просто. Меня это нервирует. И Бестер в роли лавочника? Это смешно. Не новый ли это филигранный ложный след?

– Ну, мы не узнаем, пока не найдем, не так ли?

– Нет. Не разбив яиц, яиц не разбить. Или как-то похоже.

– Надеюсь, все-таки как-то похоже, поскольку в этом нет никакого смысла.

Гарибальди пожал плечами.

– Подождите, пока познакомитесь с Бестером. Его чувство юмора вас сразит.

Жерар сочувственно усмехнулся.

– Вы, марсиане. Иногда я думаю, что все, что вы говорите, основывается на секретной информации, которую мне знать не положено.

Лицо Гарибальди окаменело.

– Это французское выражение? Где вы это услышали?

Жерара поразила резкость реакции Гарибальди.

– Полагаю, французское. Так теперь говорят. Думаю, это из популярного критика литературы и кино, вроде.

– Кинокритика.

– Да, кажется. Кауфман? Что-то такое. А что?

Лицо Гарибальди снова расслабилось.

– Ничего, наверное. Просто нервы. Хорошо. Сами-то мы пойдем ловить телепата?

Следующим утром они проводили сестру Луизы на вокзал, где женщины обнялись и немножко всплакнули.

Майор раскрыла объятия и ему.

– Позаботьтесь о моей сестренке, – прошептала она ему на ухо, – она более хрупкая, чем кажется. Но, я думаю, она в хороших руках.

– Я никогда не заставил бы ее страдать, – ответил Бестер.

Она выпустила его из объятий и отступила.

– Вы двое, конечно, навестите меня сами. Луиза, этот перерыв был слишком долгим. Мы ведь не позволим этому повториться?

– Нет, – сказала Луиза.

Глубина чувств двух женщин друг к другу почти превышала то, что Бестер мог вынести. Это заставляло его чувствовать себя ничтожным и осознавать, что его чувства ничтожны. Лживы.

"Это нечестно, – думал он, когда они провожали ее по платформе. – Я рискую ради Луизы самой жизнью. Что может быть реальнее этого?"

Когда поезд ушел, он почувствовал внезапное настойчивое желание оказаться в нем.

– Давай отправимся в путешествие, – сказал он Луизе порывисто.

– Что? Куда?

– Куда угодно. Юг Франции. Лондон.

– О, Клод, это звучит чудесно. Когда поедем?

– Сейчас же, сию минуту.

– Ты с ума сошел! Я только что вернулась из поездки.

– И что же?

– И я не готова.

– Я заработал кучу денег, и я только что получил в газете прибавку. Мы купим, что нужно, в дороге.

Она рассмеялась и поцеловала его.

– Ты точно спятил. Что за чудесная романтическая идея. Но невозможная. Меня не было неделю, и я запустила дела, пока Женни была здесь. Мне нужно по крайней мере несколько дней, чтобы все снова вошло в колею.

– Мы можем потерять импульс к тому времени, – возразил Бестер. – Когда появляется романтический импульс, надо действовать тотчас же.

Она очаровательно насупилась.

– Да ты серьезно.

– Да. Абсолютно.

Она колебалась, и колебалась долго. Все, что ему нужно было сделать – это надавить на нее легонечко, лишь подтолкнуть ту часть ее мозга, что любила его и увлеклась этой идеей. И затем, затем он нашел бы как-нибудь способ объяснить, способ сохранить ее любовь к нему, и…

…и момент был упущен. Ее сознание утвердилось и приняло решение, так что пришлось бы по-настоящему надавить, чтобы изменить его.

– Я сожалею, любимый, – сказала она, лаская его руку, – я просто не могу прямо сейчас. Не хочется. Я хочу спать в моей собственной постели, с тобой. Я хочу бродить в окрестностях отеля. Не сможем ли мы как-нибудь придать этому романтичность?

Он отделался смехом.

– Конечно, – сказал он. – Это была всего лишь идея.

– И милая. Чудесная. Я и не знала, что ты можешь быть таким непосредственным.

Но он понял, внезапно, что одна из причин ее любви к нему была его нормальная не стихийность. Ее муж был стихийным, романтическим, импульсивным.

Эти вещи имели оборотную сторону. Некоторые ребячливые причуды, которые могли казаться такими очаровательными, когда подсказывали внезапный вояж в Испанию, были куда менее очаровательны, когда оборачивались импульсом уйти одному, пешком, отбросив брак и обязательства.

– Обычно я не такой, – сказал он, чтобы ее успокоить. – Думаю, я просто немножко обезумел тут без тебя, а затем деля тебя с твоей сестрой. Но когда мы вернемся, мы ведь останемся наедине, да?

Она улыбнулась.

– Почему бы нам не проверить это немедленно?

Позднее, ночью, когда она уснула, он встал и проверил сообщения, скопившиеся на его телефоне. Было одно, которого он ожидал. Он открыл его. Это был его контакт из правительства.