Альфред Ван Вогт - Гиброиды

Дидди понял, откуда раздавался шепот: его источник находился над входом. Он лихорадочно соображал: рулл упомянул о том, что там было установлено радиообрудова-ние. Значит, оно и было источником шепота.

Но как он мог войти, если рулл нарочно задерживал его? Рулл продолжал что-то говорить о награде, но Дидди его не слушал. Он рассеянно оглянулся по сторонам. Он видел длинный ряд зданий, некоторые из которых были ярко освещены, а другие были темными. Хорошо освещенный Корабль отбрасывал длинную тень, в которой стоял Дидди. Ночное небо над головой было по-прежнему черным.

Ничто не говорило о том, что через несколько часов наступит рассвет. С отчаянием в голосе Дидди произнес:

— Господи, уже скоро встанет солнце, а мне еще нужно так много увидеть. Мне, наверное, лучше войти внутрь.

Рулл ответил:

— Я бы на твоем месте не стал терять там много времени. Но посмотреть все-таки стоит. Тем более что у меня есть для тебя поручение.

Дидди уже взялся за ручку двери и открыл ее, но рулл придержал дверь, не давая ей закрыться.

— Пусти-ка меня первым на одну секунду, — сказал он.

Он вошел внутрь, протянул руку вверх и, пошарив, резко дернул вниз. Над дверью повисли обрывки каких-то проводов.

Рулл опять вышел на улицу.

— Для чистоты нашего маленького эксперимента давай-ка создадим ситуацию, приближенную к боевой. Я отсоединил провода новой системы связи. Ты сейчас ненадолго войдешь, осмотришься, а потом расскажешь мне, что делают остальные мальчишки.

Дверь за Дидди автоматически закрылась.

В здании Управления безопасности адмирал, с которым Джеймисон разговаривал дома, беспомощно пожал плечами:

— Мне очень жаль, Тревор. Мы сделали все, что в наших силах. Но они только что вывели из строя нашу единственную надежду на контакт с мальчиком.

— А что вы хотели ему сказать? — спросил Джеймисон.

— Извини, — ответил адмирал, — но это информация для служебного пользования.

Из своего укрытия в трейлере, припаркованном около здания, извал передал Джеймисону:

“Я могу читать его мысли. Хочешь, я передам их Дидди?”

“Да”, — мысленно ответил Джеймисон.

К Дидди эта информация поступила так четко и ясно, что он сначала даже принял ее за шепот:

“Дидди, если у рулла не видно в руках никакого оружия, он полностью зависит от энергии своих клеток. По своему природному строению рулл вынужден передвигаться вообще без одежды. Только клетки его тела могут создать видимость человеческих форм и одежды. Я вижу, что поблизости есть только два мальчика”.

Там действительно было двое ребят, наклонившихся над столом, стоявшим в дальнем углу. На мгновенье Дидди задумался, откуда человек, говорящий с ним, знает, что происходит в комнате. Но времени на дальнейшие раздумья у него не осталось, поскольку раздалась команда:

“Достань свой бластер и застрели их”.

Дидди сунул руку в карман и, судорожно сглотнув, вытащил оружие. У него немного дрожали руки, но пять лет подготовки к этому моменту не прошли даром: внутренне он чувствовал непоколебимую уверенность. Тщательно целиться необходимости не было.

Он нажал на спусковой крючок и направил ровную струю голубого пламени в сторону руллов. Они начали было поворачиваться, но тут же упали.

“Хороший выстрел”, — сказал извал.

Дидди даже не обратил внимания на то, что услышанные им слова не сопровождались звуком. На другом краю комнаты два розовощеких мальчугана менялись на глазах. После смерти клетки руллов не были способны удерживать волны видимого спектра. Хотя Дидди приходилось видеть изображения руллов на картинках, но наблюдать воочию их проступавшую на глазах темную плоть и странные отростки конечностей было совершенно другим делом..

“Послушай, — прозвучавшая в голове мысль вывела его из оцепенения, — все двери сейчас закрыты. Никто не может войти, и никто не может выйти. Тебе нужно обойти все здание. Стреляй в каждого, кого увидишь. В каждого! Не слушай никаких просьб о пощаде и никому не верь! Мы внимательно следили за всеми настоящими мальчиками и знаем, что в здании остались только руллы. Сожги их всех без всякой пощады!”

Через несколько минут извал доложил Джеймисону:

“Твой сын уничтожил всех руллов в здании. Я приказал ему оставаться внутри и не выходить на улицу, потому что сейчас пытаются уничтожить всех руллов, оставшихся снаружи. Он не выйдет, пока не получит от меня соответствующей команды”.

Получив это сообщение, Джеймисон с облегчением вздохнул.

“Спасибо, мой друг, — мысленно произнес он. — Это была необыкновенная демонстрация телепатии”.

Чуть позже к Джеймисону подошел адмирал.

— Мы одержали полную победу, — сказал он. — Руллы на улице сражались самоотверженно, но мы изменили тип бактерий на барьере, через который они проникли на “Верфи”, и загнали их в ловушку.

Помедлив, он озадаченно добавил:

— Я не понимаю только одного: как ваш сын догадался без нашей подсказки, когда именно использовать бластер.

Джеймисон ответил:

— Я прошу вас вспомнить этот вопрос, когда вы получите мой отчет о случившемся.

— А зачем вам писать об этом отчет? — с недоумением спросил адмирал.

— Увидите, — ответил Джеймисон.

Было еще совсем темно, когда Дидди сел в аэролет на перекрестке 2, чтобы вместе с другими ребятами добраться до вершины холма, откуда они могли наблюдать восход солнца. На смотровой площадке уже было несколько мальчишек.

Хотя полной уверенности, что все они были настоящими людьми, у него не было, но он в этом почти не сомневался. Для руллов не имело никакого смысла участвовать в этой процедуре.

Дидди присел возле кустарника рядом с темной фигурой какого-то мальчика. Они оба молчали, пока Дидди не спросил:

— Тебя как зовут?

— Март, — негромко ответил мальчик.

— Нашел Звук? — спросил Дидди.

— Ага.

— Я тоже. — Он помолчал, вспоминая события этой ночи. Он вдруг понял, насколько продуманной и тщательной была их подготовка, если девятилетний мальчик мог сделать то, что выпало на его долю. Затем эта мысль уступила место другой, и он спросил:

— Правда, было здорово?

— Еще бы.

Они опять замолчали. С места, где сидел Дидди, было видно, как сперва заблестели пластины солнечных батарей, отражавших начинавшее светлеть небо. Вдалеке в ореоле света ярко выделялись контуры Корабля. Небо над ним уже было совсем светлым, а отбрасываемые тени теряли густой черный цвет и становились серыми. Он уже лучше видел Марта, который оказался меньше его ростом.