Ирина Горбунова - На грани человечности
- Да хранят Единый и Пророки Его и вас, дети мои, юные воины Веры Истинной. - Бариола милостиво простёрла над ними длань свою.
- Не угодно ли и матушке меч обнажить? (Признавал Эрихью, что Миста к дипломатии более склонен, нежели он). Дабы показать, какова есть настоящая доблесть, и частицу Вашего неоценимого опыта передать и нам, детям неразумным?
- Благодарю за доверие. Но не пристало старикам соперничать с задором юности. Тем паче с учениками такого учителя, как преподобный отец Одольдо. - На витиеватое предложение Мисты Бариола отозвалась отказом не менее изысканным; неожиданно взглянула на Эрихью - в упор, с ледяной непреклонностью. - Угодно же мне беседовать с тобою, сын мой.
- Зачем? - брякнул тот, не найдя ответа остроумнее.
- Узнаешь. - Бариола красноречиво зыркнула на брата Мисту.
Едва заметно приподняв брови, тот вложил меч в ножны, поклонился матушке. Улучив момент, незаметно подмигнул Эрихью: не принимай, мол, близко к сердцу, и это минует. И - нарочито неторопливо направился прочь.
- Пройдёмся и мы, сын мой.
Лёгким кивком Бариола указала на любопытствующую братию, и ещё одним движением головы - в аллею монастырского сада. Ничего не оставалось, кроме как последовать за матушкой.
- Чем привлёк вас, преподобная мать, столь ничтожный собеседник, как я? - начал разговор Эрихью, когда лишние глаза и уши скрылись из вида.
- С кем ещё поговорить в стенах сей обители в отсутствие настоятеля? - Тон Бариолы был необычайно (и неприятно) мягок. - С кем ещё обсудить дела нашей Церкви Святой? Ты, дитя моё, и в Писании, и в дипломатии сведущ. Помимо того... - И - вовсе вкрадчиво: - Ведомо мне, что, невзирая на юные твои годы, батюшка во всём на тебя полагается. И становишься ты - вторым лицом в ордене после него. Не так ли?
- О том судить не мне, - отозвался Эрихью уклончиво.
- Но всё ж? В срок, Единым предначертанный, ты можешь стать в ордене - первым лицом. Я даже назвала бы тебя, сын мой, наиболее вероятным преемником Его Преподобия.
- На всё воля святого Эрихью, матушка. И в назначенный Свыше час отец Одольдо объявит волю сию нам, недостойным.
Возложив руку на амулет, юноша потупил взор. Отчасти из благочестия, отчасти - дабы собраться с мыслями. Что за новую игру затеяла хитроумная матушка? До сего дня судьба брата Эрихью, в миру фер Барнела, заботила её, как среди новой весны - прошлогодние листья.
Может, решилась она избыть ненасытимую свою, застарелую ревность испытанным способом - отравой в кубок неверному? И союзника ищет - в его честолюбии?
Смешно, и нелепо, и грустно.
- Сын мой, - всё мурлыкала меж тем Бариола: туран, разомлевший на солнышке - но цепко следящий за скачущей поблизости птахой. (Ох, не на того елей расточаешь, карга, из ума выжившая!) - Святой Эрихью, как никто, видит и ум твой, и учёность, и доблесть, и многие иные добродетели. Способен ты верно служить заветам Пророка: недаром ты носишь имя Его. Но... - Безо всякого предупреждения елей вдруг прорезался сталью. - Берегись, сын мой: ещё шаг - и сорвёшься в бездну без возврата, и потеряешь - не только расположение всей Церкви, но благословение самого Пророка... самого Единого! Из-за одной лишь пагубной страсти... Разумеешь, о чём я?
- Вайрика?!
Не успел спохватиться - имя вырвалось вслух. Как сбитый влёт, застыл у самой ограды.
- Истинно так. - Нескрываемое довольство признанием. - Ведаешь ты, что прелюбодеянье само по себе - грех непростительный для солдата Веры, во имя служения Единому принявшего обет безбрачия. Но - низменная связь с еретичкой и чернокнижницей, с исчадием Тьмы?!
- Значит, вам известно...
Эрихью скрежетнул зубами. Чего иного ожидал ты, птенец желторотый?! А голос Бариолы журчал дальше.
- Не заказан ещё путь спасти душу свою, и есть время раскаяться. Обрати сердце своё к Единому, сын мой. И внемли мне, недостойной слуге Его...
- Против Вайрики пойти? Предать любовь - во имя Единого?! Тому ли наставляли нас Пророки Его?! Неужто...
- Терпение, сын мой, - прервала Бариола холодно. - О каком предательстве речь - касательно посланницы Тьмы? Той, что давно предала и Единого, и род человеческий, и сделалась их врагом на веки вечные, и променяла чистоту души на Тёмное Могущество!
- Не разумею, матушка. До сего дня род человеческий видел от сестры Вайрики одно добро. Пощадив и исцелив кровника своего - неужто не поступила она согласно завету Пророков: "Прости и возлюби врага своего - и да искупишь зло деяньем благим"?
- В Писании сказано также - что кроется порою за видимостью добра, - изрекла Бариола назидательно. - После сего "исцеления" кому, как не мне, довелось изгонять из даргена Тайлемского духов Тьмы, три дня и три ночи кряду мучивших несчастного?! А ведомы ли тебе люди честные и в Вере твёрдые, на коих сия ведьма порчу навела?
- Не верю, - выдавил Эрихью.
- Проверь. Укажу я тебе её жертвы. Одна из них - единственное дитя родителей своих, последнее благословение и утешение, ниспосланное Единым их старости. Возможно, сию отроковицу невинную ты ещё живою застанешь - да ненадолго. Да поможет ей святая Аризия.
Возведя очи горе, Бариола коснулась амулета. На сей раз Эрихью её примеру не последовал. Слишком сильна была в душе его буря - и не маленькой отливке из золота усмирить её. Вайрика, чистая, светлая, почти небесная - и деянья столь чудовищные?! Но не сказано ли в Писании, что и демоны - самые могущественные в особенности! - принимают порой обличье ангелов, дабы смущать умы людские? Единственное дитя, утешение старости... Не станет же Её Преподобие (ужасная мысль!) подкупать безутешных родителей как лжесвидетелей?!
Впрочем, каких только беззаконий не творится в грешном нашем мире.
- Знаю, как ненавидите вы Вайрику, матушка, - заявил Эрихью, с прямодушием отчаяния глядя в глаза. - Готовы сгубить её любыми средствами - и, возможно, близких ей людей тоже. Но напрасный труд. Вайрика сама умеет постоять за себя; меня же от ваших козней оберегут - братья мои и отец Одольдо.
- Возможно, и защитят они тебя - в мимолётной жизни земной. - Вмиг глаза Бариолы зажглись праведным гневом - словно с амвона клеймила она. - А дальше? Дальше наступит - Вечность! Знаешь ли ты, сын мой, что значит - встретить Вечность во Тьме?
Лучше, чем что-либо иное, удавался матушке этот глас обличительный, призванный исполнить ужасом сердца неправедных. И сердце Эрихью кто-то сжал безжалостной, сильной рукою; и пред мысленным взором вспыхнули ледяным пламенем строки Писания...
"...О ты, кто жил в беззаконии - трепещи, ибо встретишь Вечность во Тьме и в Легионе Тьмы! И станет оттоле уделом твоим - толкать Мир сей к пропасти Конца, и самому с ужасом взирать в сию пропасть. Ибо в День Гнева Великого - не предстоять душе твоей пред судом Единого, и Всепрощения не заслужить, и не войти в Чертоги Горние. Ибо много ранее мрак и холод поглотят душу твою, и Тьма пожрёт её..."