Тимоти Зан - Охота на «Икара»

Но мне хватило и нескольких секунд. Я запрыгнул в мастерскую, продолжая внимательно следить за пляшущими соплами и результатами противопожарных усилий Никабара, прошмыгнул направо, краем глаза заметил оранжевый баллон и схватил его. Крепление огнетушителя, как и положено, расстегнулось моментально и правильно сделало, а то я в запале все равно сорвал бы баллон с переборки, будь он к ней хоть приварен. Вооружившись, я успел сделать еще несколько шагов вправо, одновременно взял огнетушитель наизготовку и, когда сопла развернулись ко мне, нажал на рычаг.

Теперь мы с Никабаром уже работали вместе, поливая пламя жаропоглощающей пеной. Мастерскую заволокли клубы пара, шланги и баллоны ацетиленовой горелки пропали из виду. Но огонь был виден по-прежнему, он немного сдал позиции, но затухать не собирался. А давление газа по-прежнему заставляло шланги метаться из стороны в сторону, пеной тут не поможешь. Так что находиться в мастерской по-прежнему было весьма и весьма небезопасно.

Оставался единственный шанс, и я поспешил воспользоваться им, пока не опустели баллоны с пеной и пламя не воспрянуло с новой силой. Сжав рычаг огнетушителя и стараясь, чтобы струя пены била точно в цель, я ринулся прямо на нашего главного противника. Никабар что-то кричал мне от дверей, но я не расслышал. Шланги, словно смертельно опасный маятник, развернулись и стали подбираться ко мне. Через полсекунды ацетиленовое пламя подберется достаточно близко, чтобы испепелить меня, а потом займется Иксилем.

Тогда я прыгнул — о, это был мой лучший прыжок с тех пор, как я безуспешно пытался пробиться в команду легкоатлетов нашего колледжа, — и приземлился прямо на шланги, пригвоздив их к палубе.

Никабар снова заорал — на этот раз что-то ободряющее, — и мои ноги окутали клубы прохладного пара. На редкость приятный контраст после того, как мои ступни чуть не поджарились прямо в ботинках. Вот только я уже не обращал внимания ни на пламя, ни на успехи Никабара в борьбе с ним. Отбросив огнетушитель на палубу, я вцепился в вентиль на баллоне с ацетиленом и от души завернул его.

Шланги яростно зашипели напоследок, и огонь потух.

— Тебе здорово повезло, вот что я скажу, — говорил Эверет, качая головой. Он уже наложил последний ожоговый пластырь на ногу Иксиля и вновь вооружился диагност-сканером. — Нет, в самом деле, ты удивительно везучий. Я знаю точно, у меня-то слух не настолько чуткий, чтобы расслышать такой тихий звук через две двери. Если бы Маккелл не сменил меня в рубке, я сейчас упаковывал бы твои останки.

— Да, конечно, я понимаю, — соглашался Иксиль.

Мой напарник всем своим видом являл глубочайшее раскаяние, которое надлежит испытывать растяпе, который сам едва не погиб из-за своей безалаберности и вдобавок других переполошил.

В дверях лазарета столпились и молча наблюдали за процедурой Никабар, Тера и Чорт. На их лицах была написана неловкость пополам с сочувствием — оттого что они невольно оказались свидетелями чужого позорного прокола.

Лично я никакой неловкости не испытывал, я-то знал, что Иксиль никакой не растяпа и раскаяние он изображал лишь на публику, чтобы никто ничего не заподозрил.

Интересно, мимоходом подумал я может, кто-нибудь из троих зрителей, стоящих в дверях, точно так же разыгрывает сочувствие?

— Полагаю, что в следующий раз ты будешь проверять все оборудование, прежде чем воспользоваться им, — строго сказал Эверет.

Он медленно вел диагност-сканером вдоль обожженной ноги Иксиля и озадаченно хмурился, глядя на показания.

Ничего удивительного, что люди Камерона не озаботились включить в медкомп модуль физиологии калик-си. Я готов был поклясться, что сканер выдает такое, чего Эверет в жизни не видел. К счастью, вторая нога Иксиля осталась неповрежденной, и наш медик мог попросту использовать ее для сравнения.

— Предложение одобряется, — поддержал я беседу, покосившись на другой конец помещения, туда, где лежал Шоун, все еще привязанный к смотровому столу.

Парнишка весь кривился, желая показать, что не испытывает решительно никакого сочувствия к новому пациенту и не может дождаться, когда же кончится это безобразие. Но рот он держал на замке, если не считать единственного вопроса о том, что здесь, черт подери, происходит, когда мы поспешно внесли Иксиля в лазарет. Может, на самом деле Шоун все же мог сдерживать свою порожденную ломкой язвительность, а может, его переменчивое настроение как раз сейчас пребывало в более или менее терпимой фазе. А возможно, он просто видел выражение лица Иксиля и инстинкт самосохранения у нашего электронщика оказался намного чувствительней, чем я предполагал.

— Этот корабль в таком состоянии, — дипломатично добавил я, снова поворачиваясь к Иксилю, — что удивительно, как еще на нем все подряд не отваливается в самый неподходящий момент.

— Я знаю, — снова сказал Иксиль. — Обещаю, в следующий раз буду осторожнее.

— Нам всем повезло, что этот урок не обошелся куда дороже, — заметил Эверет.

Он оставил в покое ногу Иксиля и направил сканер на впечатляющую шишку на лбу моего напарника — след от тесного соприкосновения с наконечником ацетиленовой горелки, который по непонятной причине оказался плохо закреплен. Удар был такой силы, что Иксиля отбросило к стеллажам и он потерял сознание.

Правда, как он очутился на полу, сам Иксиль уже не помнил. Но хорьки во время происшествия не пострадали, и, когда я выманил их из-за шкафов, где они прятались, мой напарник смог прочитать их память и восстановить картину произошедшего.

— Ну, по крайней мере на данный момент больше я тебе ничем помочь не могу. — Эверет отложил сканер и разгладил напоследок ожоговый пластырь. — Разве что дать болеутоляющего или успокоительного, конечно. Это поможет тебе заснуть.

— Не стоит, я и так прекрасно усну, — заверил его Иксиль. — Не так уж и больно, правда.

На лице Эверета было написано сомнение, но он согласно кивнул и направился к ультразвуковому дезинфектору.

— Как хотите, — согласился он, обрабатывая руки. — Если передумаете, дайте мне знать. Уверен, уж что-нибудь такое, что действует и на каликси, на борту найдется.

— Буду иметь в виду, — пообещал Иксиль, поднимаясь со стула, на котором он полулежал, пока Эверет обрабатывал его раны.

Точнее, пытаясь подняться. Обожженная нога отказалась держать его, и Иксиль едва успел опереться на переборку, чтобы не упасть.

Этот намек был самым прозрачным из тех, которые мне когда-либо бросали.

— Подожди, я тебе помогу, — поспешно вызвался я. Чтобы подставить напарнику плечо, пришлось сперва немножко обмануть Пикса и Пакса. Маленькие мохнатые бестии совершенно не горели желанием помочь: они просидели на плече у Иксиля ровно столько, сколько потребовалось, чтобы передать ему свою версию случившегося, но он страдал от боли, а хорьки вовсе не хотели разделять его мучения. В конце концов мне все же удалось рассадить их у себя на одной руке, высвободить другую, Иксиль оперся на меня, и, миновав группу сочувствующих в дверях, мы двинулись по коридору к трапу, причем каликси сильно припадал на раненую ногу.