Оксана Щербатая - Изгнание. Книга 1
К вечеру завел разговор о том, что мне ночью нужно будет уходить. На работу. Она сжалась вся в комок, словно я уже выбрасываю ее, как бездомную мышку, с повязкой на голове, в ночь.
- Не бойся, не прогоняю тебя: оставайся, если хочешь, но ты не сможешь сама выйти из квартиры, - она автоматически открывается лишь на мои папиллярные узоры. А ты пока не внесена мною в число гостей или сожителей квартиры. Если устраивает, - оставайся одна, спи, отдыхай. Я приду среди ночи.
И она предпочла остаться пленницей в моей квартире. Дикая история: я, молодой жиголо, ненавидящий и презирающий женщин, приютил в своей квартире юную девицу, - никто не поверит...
Перед моим уходом она сказала, что ее имя - Церта Мар, родом она из далекой провинции, - название утаила. Документы у неё якобы украли, домой она возвратиться не может, - её старшие родственники выгнали из дома, - из-за материнской квартиры: не поделили. Если она вернется туда, - они ее убьют, чтобы не отдавать ее законную долю.
Во всем этом было немало неумелой лжи, но и правда чувствовалась. Скорее всего, из дома ее и впрямь "попросили", но кто? Никогда мне этого не узнать: не пытать же ее! Меньше знаешь, крепче спишь...
Да пусть лежит пока у меня, потом придумаю, что с ней делать. Можно, к примеру, продать ее в лупанар, например, и хорошо заработать: нет документов - жаловаться не станет.
С новыми веселыми мыслями я ушел на работу. Пришел под утро, злой: дама попалась скупая и жадная до ласк, - чувствуешь себя после таких встреч омерзительно... А эта побродяжка Церта спит как светлый ангел Креатора: чуть ротик приоткрыла, кофта пижамы на груди чуть распахнулась. Такое зло меня в ту ночь взяло на всех женщин, и на нее - тоже!
Сорвал с себя трансформную дорогую одежду и прыгнул на нее павианом. Она пробудилась, конечно, но сопротивляться не стала: только глаза распахнула широко и руки мне на плечи положила: то ли оттолкнуть хотела, то ли обнять. Не стал разбираться: взял ее стремительно, с жадностью, - никогда раньше таких молоденьких любовниц у меня не было.
Она вскрикнула резко, но не пыталась вырваться, лежала неподвижно, как статуя, лишь дышала часто-часто. Похоже, мужчин у нее еще не было, зря я так на ней отыгрался: 'целочку' можно раз в пять дороже продать в лупанар: охотников много бы нашлось! Поторопился!
Ощущение юного тела, шелковистость кожи - все было бесподобно, не сравнить с отреставрированными прелестями старых элитарий, - и такой свежий запах исходил от кожи, от дыхания, - вот это и есть молодая подружка... Как приятно! Хочется брать ее вновь и снова, а она и не сопротивляется, но лежит неподвижным каменным истуканом...
В моменты страсти я неосознанно сжимал ее тело как клещами, - она вздрагивала, но никогда не жаловалась. Терпеливая, или не чувствует боли? Но отнюдь не мазохистка, - никакого удовольствия на лице не написано, только одна бесконечная покорность судьбе.
Похоже, мое поведение Церта приняла как данность и сумела приспособиться, но ни разу за долгие ночи и дни любви она не ответила мне поцелуем, не подарила моему телу никакого иного удовольствия, - словно живая кукла из безумно дорогого льда Тефии...
После той ночи больше разговора не было об уходе Церты из моего дома: она мне стала необходима как воздух. С каждым днем я все яростнее брал ее, словно рассчитывая на ответную реакцию, но она, похоже, была полностью холодна к сексу. Или еще не проснулась как женщина...
Необходимо было как-то зарегистрировать ее пребывание в моем доме. Ей нужны были новые документы. Она об этом даже не заикалась, словно пребывая в неком ступоре: похоже, у нее впрямь беда приключилась дома.
Пришлось задействовать старые связи: один парень с Муны, старше меня на пару лет, также осел на Земе, - он официально занимался рисованием карандашных набросков богатых господ, а неофициально - помогал сотворить "новые" документы для разыскиваемых лиц.
С его помощью мне удалось получить информацию о пропавшей несколько лет назад девице Церте Мар, родом из провинции Бельгика. Вот на эту неизвестную девицу мы с другом и оформили новые документы для моей подружки, - она стала законной обладательницей этого имени.
Причем антропометрические и генетические данные пропавшей девушки никогда не исследовались генетиками. Почему? Она принадлежала к сословию деклассированных субпролесов, чьи ДНК никого не интересуют.
Отныне моя любовница стала субпролесом Цертой Мар, и я внес ее имя и данные в список проживающих в моей квартире. Теперь она могла свободно входить и выходить из дома, но ей я этого не сказал, чтобы не сбежала. С ее появлением в моей квартире стало светлее и уютнее, чище, что ли... Готовила она не слишком хорошо, но с каждым днем - все лучше, убирала за котом, ублажала меня ласковыми речами, но в постели оставалась хладным изваянием. Я решил, что она просто слишком молода, 'не проснулась' еще...
Скоро я перестал думать об ее удовольствии, о необходимости радовать не только себя, - и делал с хрупким телом все, что моей душе угодно. Порой от моих ласк на ее теле оставались кровоподтеки, но Церта сносила боль молча, с горящими глазами, сжав губы. В конце концов, она должна быть мне благодарна: я спас ее тогда ночью, дал приют, - у нее, похоже, ни кола, ни двора... она ответила очень серьёзно:
- Я очень признательна тебе, Инор, за спасение. Ты действительно меня спас от большой беды... Я рада тебе. Можно, буду называть тебя Инопием?
Мне было все равно, как наивная девчонка станет меня кликать...
Через несколько недель моей совместной жизни с Цертой объявилась моя Тамара, которую я ждал несколько лет с огромным нетерпением, которую почти любил когда-то, но сейчас, с появлением Церты в моей жизни, мысли о бывшей любовнице отдалились, померкли...
Хотелось каждый миг жизни проводить, держа в объятиях Церту, - не хотел разговаривать, но лишь бесконечно взмывать от наслаждения, находясь в ней, в ее податливом женском естестве...
Пытался убедить Церту перейти в сословие скорт, - для чего ей следовало пройти стерилизацию, но она смогла бы вести безбедный образ, вроде меня, и не думать о куске хлеба. Церта уперлась. Пытался напугать ее беременностью, но она рассмеялась мне в ответ, сказала, что и так "почти" бесплодна. Глупая... Если бы я был лет на десять старше, - женился бы на ней, но пока я должен зарабатывать...
Тамара безапелляционно велела мне явиться к ней ночью, сказала, что три года мечтала о встрече со мной. Ее просьба звучала приказом...
Конечно, я пошел, оставив Церту с Ромулом: к этому времени, моя юная подруга прекрасно поняла сущность моих отлучек, но ни слова не сказала об этом. Неглупа... Ведь я ее кормил все это время, - глупо ей бросать мне упреки в неверности: как-то же нужно зарабатывать на жизнь...