Энн Маккефри - Поколение воинов

Зебара нахмурился:

— У нас слишком мало времени. Большая часть вашей работы уже выполнена. Даже если вы еще раз прилетите на Дипло, меня уже не будет.

— Биас довольно сухо заявил мне, что эта экспедиция послана не для воссоединения давних любовников.

— Разумеется. Я уважаю вашу работу, Лунзи. И вы знаете, что о любовниках не может быть и речи. Вы скоро улетаете, а я вряд ли проживу долго. Но мне бы хотелось увидеть вас еще раз, и если можно — пусть это будут не несколько минут при всем народе.

Лунзи подумала о всех соглядатаях и подслушивающих устройствах, которые будут следить за этой встречей. И посмотрела на висевшее на стене расписание. Оставалось всего два выходных дня, считая ближайший. Время бежит слишком быстро, а ведь, кроме дополнительных проблем, связанных с Зебарой, у нее было и основное задание, и оставалось только удивляться, как пролетел месяц.

— Прошу вас, — снова заговорил Зебара, прерывая ее размышления. Почему он так нетерпелив?

Или у него есть причина встретиться с ней именно сейчас? — Я не могу больше ждать.

— Биас будет взбешен, — пробормотала Лунзи. Когда Зебара понял, что она имела в виду, его лицо расслабилось. — Я поговорю с Тайлером. Правда, я не понимаю, почему вы не можете подождать девять дней — до следующего выходного.

— Благодарю вас, Лунзи. Я пришлю за вами после завтрака.

— Но зачем?

Однако экран уже погас — Зебара прервал связь. Черт бы его побрал! Лунзи мрачно посмотрела на экран и решила, что не откликнется на его приглашение. Но это слишком опасно. Как бы ни пошли события, по сценарию Зебары или тех, кто стоит за ним, она будет действовать по-своему.

Когда она рассказала о своих намерениях Тайлеру, тот тяжело вздохнул и оперся руками о рабочий стол.

— Вы пытаетесь отомстить Биасу? Я думал, что вы поняли. Допускаю, что он недостаточно рационален, но это позволяет нам удерживаться от того, чтобы задушить его.

Лунзи развела руками. Если все в группе осудят ее, она потеряет всякую надежду на хорошую работу позже. «Позже ты будешь просто куском замороженного мяса», — напомнила она себе.

— Простите меня, — вздохнула Лунзи. Она и вправду просила прощения. Ведь то, о чем она собиралась просить Тайлера, могло принести вред всей группе. — Я думала, что нужна для исследования влияния на человека продолжительного холодного сна, а вместо этого в меня напихали результаты последних медицинских разработок и выслали сюда. Заявляя, что они в отчаянии, что ни у кого нет такого опыта и такой подготовки. Возможно, моя реакция на Зебару является частью этого, но тот, кто не прошел через такое, не поймет, как это — проснуться и понять, что прошло тридцать или сорок лет. Вы знаете, что у меня есть прапраправнучка, которая старше меня? Это очень странно для нас обеих. Зебара знал меня тогда. Это важно для меня, меня сегодняшней. Но он скоро умрет от старости. Я знаю, что мои чувства могут помешать моим профессиональным обязанностям, но они важны и для нашей работы. Какой была бы продолжительность моей жизни, если бы не холодный сон? Двенадцать — четырнадцать десятилетий?

— Да. Хотя, возможно, и больше. Сейчас для женщины с вашей генетикой она составляет пятнадцать, а то и шестнадцать десятилетий.

Лунзи пожала плечами:

— Вот видите: даже продолжительность жизни увеличилась с тех пор, когда я впала в сон в последний раз. Дело в том, что каждый раз после продолжительного холодного сна приходится бороться с жестокой депрессией — ведь теряется связь с людьми. Этот вид депрессии сказывается прежде всего на иммунитете, вызывая преждевременное старение и болезни. Эта депрессия, ее безысходность и хаос, значительно сильнее у жителей тяжелых миров, чья жизнь еще короче. Мои ощущения — мой собственный опыт — подготовили меня к этой работе. Но поскольку я не могу сказать, что сознательно выбрала Зебару как часть исследуемой темы, я не могу не считаться с его реакцией на то, что я не постарела, и моей — на его физическое состояние.

Тайлер стоял, вытянувшись, опираясь о стол перед собой.

— Я понял вас. Здесь замешаны и интеллект, и эмоции, и порой они настолько переплетаются, что вы не можете решить, что важнее. Можете ли вы сказать, что вам ближе: интуиция или, анализ?

— Судя по моему психопрофилю — интуиция, но в сочетании с логикой.

— Я бы сказал, интуиция без рассуждений. Это выглядит так, словно вы пытаетесь анализировать происходящее, но не можете четко все сформулировать. В этом случае ваши встречи с Зебарой должны дать вам достаточно данных, чтобы сделать нужные выводы. Но пока вы отдыхаете, нас ожидает весьма малоприятное общение с Биасом.

— Да, я понимаю, простите меня.

— Если бы я не верил вам, мне следовало бы сыграть роль строгого начальника и запретить вам это. Я надеюсь, что, если вы найдете решение этой проблемы ночью, вы останетесь с нами?

— Да, но я не думаю, что такое случится.

Тайлер вздохнул:

— Скорее всего нет. Постарайтесь сегодня не попадаться Биасу на глаза, а завтра я сам ему скажу. В конце концов, мы ничего не можем сделать.

Вид сопровождающего, присланного Зебарой на следующее утро, вряд ли мог ее успокоить. В форме и вооруженный — в конце концов она догадалась, что объемистая черная кобура на его бедре означает оружие, — с суровым лицом, он проверил идентификационную карточку Лунзи и повел ее к огромному экипажу, почти такому же большому, как грузовой фургон медицинского центра. Изнутри тот был обит материалом, которого Лунзи никогда не видела, рыжевато-коричневым и гладким. Она провела по нему пальцами, не в силах решить, что же это такое, и от души желая, чтобы широкие кресла не были такими огромными. Сопровождающий вальяжно расположился в противоположном углу салона. Шофер казался размытым пятном, едва видимым сквозь тонированный пластик.

— Это замша, — сообщил сопровождающий, увидев, что она продолжает барабанить пальцами по сиденью.

— Замша? — Это слово прозвучало смутно знакомо, но вспомнить, что оно означает, никак не удавалось. Лунзи вовремя заметила гримасу разочарования на лице сопровождающего, как будто термин должен был потрясти ее.

— Шкура мускиса, — пояснил он, — хорошо выделанная. Она прочная и гладкая, мы часто такие используем.

Ее лицо не дрогнуло. Она не позволит «тяжеловесу» насладиться своим отвращением.

— Мне казалось, они более лохматые, — пожала она плечами. — Это должно быть похожим на мех.

Его лицо немного изменилось, проблеск понимания мелькнул в холодных голубых глазах.

— Мех тоже иногда используется, но он не бывает такого качества. Дубление уничтожает волосы.