Неженка для адмиралов Дракара - Ева Мир

Сначала мы двигались медленно. Будто танец. Потом — будто молитва. Я не знала, где заканчиваюсь я, и где начинается он. Был только жар, биение сердец, дыхание в унисон. Его руки держали меня крепко, но нежно. Его губы касались моего лба, щёк, век — словно он хотел поцеловать каждый страх и каждый след от боли

Но наш танец ускорялся, набирал интенсивность, концентрировался внизу живота…

Я чувствовала, как его тело дрожит, как он тонет, как вместе с ним тону и я. Но это не было падением — это было полётом.

Он вошёл в меня глубоко. Резко. До конца. И в этот момент я поняла, что всё. Возврата больше нет. Я его.

И мы рухнули в это чувство — вместе, без остатка.

Я сорвалась. Оргазм накрыл меня.

Волна удовольствия поднялась и захватила нас обоих, и я знала: это не было только физическим. Это было что-то большее. Что-то настоящее.

Он прижал меня к себе, зарывшись лицом в мою шею, дрожа вместе со мной, пока мир вокруг растворялся в тишине, в дыхании, в биении сердец. А его хвост тут же крепко обвился вокруг моего бедра, будто ловя мою дрожь, не давая мне рассыпаться на осколки.

В этом мгновении мы были только мы. Без прошлого. Без страхов. Без границ.

Я не закричала. Я только выдохнула. Слеза скатилась по щеке. От освобождения. От полноты. От счастья.

Кардан не отстранился. Остался рядом. Всё ещё во мне. Его лоб коснулся моего. Его дыхание было горячим и неровным, но в нём не было ничего звериного. Только любовь. Чистая, тихая, настоящая.

Мы лежали вот так вдвоём. Кардан шептал мне на ухо фразы на своём родном языке — слова, которые я не понимала, но от которых слёзы наворачивались на глаза. Потому что я слышала в них не смысл, а суть.

Любовь. Илшарийскую связь.

— Майя, ты будешь нашей женой?..

— Ч-что?..

Я лежала, прижавшись щекой к плечу Кардана, ощущая, как его дыхание выравнивается. Внутри было слишком много всего. Слишком жарко, слишком нежно, слишком… по-настоящему. Его рука ласково скользила по моей спине, будто убаюкивая.

— Отдохни, я не требую ответа прямо сейчас, — шепнул он.

Я кивнула, но несмотря на то, что в его объятиях было невероятно уютно, сон не шёл. В голове роились мысли.

О том, что он назвал меня «женой». О том, как это слово звучит на языке дракарианцев — как клятва, как священная связь.

Я никогда не думала, что кто-то вообще предложит мне стать его женой.

Когда-то, в детстве, я мечтала о том, чтобы кто-то сказал это. Чтобы предложил руку, сердце, безопасность. Мечтала о свадьбе. О платье — пусть и не белом, а хотя бы чистом и опрятном. О руках, которые будут держать крепко, но не больно. О том, кто защитит, кто обнимет, когда будет страшно, о том, кто заберёт страх себе, растопчет его и выбросит. О доме, где никто не кричит, не злится. О доме, из которого люди не уходят навсегда, как мой отец когда-то…

Тогда мне казалось, что «жена» — это быть любимой, защищённой, нужной. Но это было до того, как всё развалилось. И до того, как я поняла, что реальность совершенно иная.

На Зайтерии женщины с гордостью говорили о равных правах. Никакой дискриминации. Никаких запретов. Хочешь — поступай в инженерный корпус. Хочешь — летай на грузовиках в астероидные пояса. Хочешь — руководи, приказывай, командуй.

Свобода выбора? Казалось бы, да.

Но никто не говорил вслух, что равные права — ещё не значит равные силы.

Мужчины всё ещё были крепче. Быстрее. Жёстче. И если случалось что-то плохое — помощи женщине никто не обещал. Не было плеча, за которое можно спрятаться. Не было руки, которая прикроет. Только холодное «сама справляйся». А если не справилась — значит, «сама виновата». Как мама. Сколько раз я слышала эту фразу, вылетающую за нашей спиной, как приговор: Сама виновата. Тысячи раз…

Женщинам на Зайтерии разрешали всё. Но в этом узаконенном одиночестве ты всё равно оставалась слабым звеном.

Да, можно было быть дерзкой. Можно было быть умной, злой, бойкой. Но ночью, когда возвращаешься после рабочей смены по тёмным коридорам спального блока, всё равно идёшь быстрее. И сжимаешь в кармане нож или шокер, потому что знаешь: никто не придёт. Если что — ты одна. Если что… сама виновата.

И мечта о замужестве выцвела, потускнела… исчезла.

Я не знаю, как у других. После смерти мамы у меня не было особенных подруг, с кем можно было бы поговорить об этом. Но мне не нужно было это «равенство». Мне не хватало спины. Надёжной, широкой. Той, за которую можно спрятаться, когда рушится мир. Мне не хватало человека, который бы сказал:

— Ты сильная. Ты справишься. Но если не справишься — я поддержу. Я рядом, Майя. И всегда буду рядом.

Надеяться приходилось всегда только на себя. Но надежда это такое болезненное чувство…

— Майя, — позвал Кардан, прижимая меня крепче к себе, словно бы чувствуя, что я волнуюсь.

А у меня по щекам потекли слёзы. Непрошенные, незваные, горячие. Именно так ощущается, когда рушится твой внутренний мир. Только теперь рушится в правильном направлении.

— Майя, всё хорошо, ты больше никогда не будешь одна, слышишь?

Его хвост сжимал моё бедро, а руки оплетали талию. Кажется, он гладил меня по волосам, кажется, стирал мои слёзы.

Когда я встретила их, моих дракарианцев…

Что-то медленно растаяло у меня внутри. Эта броня от мира. Это «Я всё сама».

Неужели им и правда можно довериться? Неужели они не воспользуются моей уязвимостью? Неужели не захотят подчинить, сломать, подстроить?

Мэй, такой чуткий и мягкий. Кардан, такой холодный, но как оказалось, относящийся ко мне чуть ли не с благоговением… Тор. А каким будет он? Он ведь самый мощный среди них, самый необузданный и самый опасный для любой женщины из-за его откровенной силы…

Кардан развернул меня к себе.

Я не могла говорить, просто молчала, вдыхая его запах, впитывая тепло. Но он чувствовал мою тревогу. Мою растерянность. И заговорил первым.

— Для нас… — начал он негромко, перебирая пальцами пряди моих волос. — Илшари — это не просто союз. Не просто «жена». Это связь. На уровне крови. Души. Инстинкта. Это очень серьёзно, поэтому я не хотел поддаваться внутренним ощущениям. Хотел быть уверен, что это то самое, и хотел знать, выберешь ли ты нас.