Жорж Ле Фор - Вокруг Солнца

— Совершенно верно, — отозвался Осипов, — но не забывайте, что диски Фобоса и Деймоса, даже взятые вместе, в три с половиною раза меньше диска Луны. Если же мы примем в расчет и некоторые другие обстоятельства, то нам станет вполне понятно, почему Деймос отражает почти в 500 раз, а Фобос — в 50 раз меньше солнечных лучей, чем наша Луна.

— Успокойтесь, мы уже на месте! — утешал их Сломка.

Приглядевшись пристальнее, путешественники увидели в темноте нечто вроде огромной торпеды, более десяти сажен длиной. Одним своим концом этот странный предмет был вставлен в широкую металлическую трубу, выглядывавшую из почвы.

— Что это за дьявольщина? — спросил инженера Фаренгейт.

— Садитесь, садитесь скорее. Потом расскажу, — отозвался тот и надавил на кнопку, едва видневшуюся в стенке диковинной машины.

В тот же момент распахнулась небольшая дверь, откуда полился поток яркого электрического света, и путешественники вошли внутрь вагона, где оказалась комфортабельная меблированная каюта.

Дверь автоматически закрылась.

Несколько минут они сидели молча, с любопытством осматривая окружающую обстановку. Наконец Фаренгейт прервал молчание.

— Каким же образом двигается этот вагон? — спросил он.

— Весьма просто. Вы… конечно, видали в Нью-Йорке пневматическую почту, где письма и посылки пересылаются по трубам, в особых вагонетках, приводимых в движение давлением сгущенного воздуха? То же самое и здесь, наш вагон с головокружительною быстротою движется в подземной трубе.

Около четверти часа длилось молчание: каждый из путешественников углубился в свои мысли. Наконец извне донесся какой-то глухой шум.

— Ну, вот и приехали! — заявил Сломка.

— Как приехали? Я думал, что мы еще и не трогались с места! — удивленно воскликнул Гонтран.

— Я сейчас узнаю.

Инженер вышел в соседнее отделение вагона и, возвратившись через минуту, торжественно заявил:

— Да, я не ошибся: мы приехали, пролетев за двадцать минут шестьсот километров.

— Где же мы теперь? В Городе Солнца?

— Нет, мы прибыли только на берег Солнечного озера или моря Тэрби, как называют его земные астрономы. Дальше нам придется ехать водою.

Путешественники вышли из каюты и очутились в помещении, освещенном электрическими лампами. Около вагона толпилось несколько крылатых людей, выгружавших какие-то вещи. Работа производилась поспешно, но в то же время в порядке и без малейшего шума. Один из жителей Марса подошел к Сломке и перекинулся с ним несколькими односложными словами.

— Это и есть твой Аа? — спросил инженера Фламмарион.

— Он самый.

— А что это за помещение?

— Это вокзал здешней пневматической дороги. Мы теперь глубоко под землей, но сейчас выберемся на поверхность.

Аа пошел вперед, путники отправились вслед за ним в одно из отверстий вокзала и здесь сели на подъемную машину, которая в несколько мгновений доставила их на поверхность.

День только что начинался, и первые лучи солнца золотили обширную поверхность моря, расстилавшегося перед ними. У самого берега стояло судно странной формы, напоминавшее собой венецианскую гондолу.

— Что же, мы сейчас опять в путь? — спросил Сломку Фаренгейт.

— Да… а что?

— Мы не спали всю ночь, и отдохнуть под утро не мешает.

— Вы прекрасно уснете в каюте.

Все пересели на судно, всецело предоставленное в распоряжение жителей Земли, и расположились по каютам на отдых.

— Вставайте, вставайте живее! — вбежал Сломка в каюту, где его спутники покоились глубоким сном.

— Мы приехали, Вячеслав? — сонным голосом спросил Гонтран.

Но инженер вместо ответа лишь махнул рукой и поспешно выбежал на палубу. Через несколько минут туда же вышли и другие путешественники.

Они увидели, что их судно неподвижно стоит у берега широкой реки, перерезанной поперек высокой плотиной с громадными решетчатыми воротами. Составлявшие экипаж судна крылатые люди толпились около своего капитана и о чем-то оживленно разговаривали. Их лица были взволнованны, видимо, речь шла о чем-то важном.

— Сэр Сломка! — крикнул американец, увидев в толпе жителей Марса своего спутника. — Скажите, что это за река?

— Какая река?

— А вот, где мы стоим.

— Да разве это река? Это канал!

— Канал?! Вы шутите, тут с одного берега едва виден другой!

— А вы думали, что больше того канала, который ваши соотечественники устроили на Панамском перешейке не найдется во всем свете? Глубоко ошибаетесь: на Марсе есть каналы в пять тысяч километров длиной, заметные даже с Земли.

— Но почему же мы остановились и не идем далее? Разве мы приехали в город Света? — спросил приятеля Фламмарион.

— Нет, но идти дальше нельзя: канал заперт.

— По какому случаю?

— В ремонте.

— Что же нам теперь делать?

— Высадиться на берег и продолжать свой путь в столицу Марса.

— Пешком? — испуганно спросил Фаренгейт.

— Ну, зачем пешком, — улыбнулся инженер. — Я полагаю, Аа придумает для нас какой-нибудь другой способ передвижения.

С этими словами Сломка указал на Аа, разговаривавшего на берегу с каким-то жителем Марса; его покрытые золотыми украшениями крылья свидетельствовали, что он из начальников. Переговорив с ним, проводник подлетел к путешественникам и обратился к Сломке с несколькими односложными словами.

— Наш экипаж будет готов через час, — передал тот своим спутникам.

Путешественники стали рассматривать окружающий пейзаж. Он резко отличался от пейзажа Земли: вместо зеленого цвета здесь все деревья, кустарники, травы были окрашены в красный цвет различных оттенков, начиная с оранжевого и заканчивая алым.

«Так вот отчего Марс кажется нам красноватым!» — подумал Гонтран.

Над головами путешественников показался аэроплан и стал медленно опускаться вниз.

— Ну, вот и наш экипаж подан! — заметил Сломка.

Компания заняла места на сиденьях, лопасти винтов быстро завертелись, а аппарат понесся в воздухе с быстротой птицы.

Целый день продолжалось воздушное путешествие. Путешественники имели полную возможность изучить всю сеть каналов Марса, пока, наконец, наступившая ночь не окутала поверхность планеты густым мраком. Через два часа после заката Солнца путники увидели вдали массу огоньков, сливавшуюся в целое зарево.

— Город Света, — заявил Аа, указывая на огоньки.

Первым делом путники по приезде в город Света легли спать и проспали почти до половины следующего дня. Смертельно утомленные, они не поинтересовались даже узнать, что за помещение отведено им для ночлега. На другой день Михаил Васильевич, проснувшись, увидел себя в огромном круглом зале со стеклянным куполом, под которым был установлен гигантский телескоп.