Михаил Дубаков - Надрывы

Но все три дня пути прошли относительно спокойно, лишь в первую ночь кто-то внушительный ломанулся прочь, когда разбуженный Мелт снес сосенку из бластера. А так звери не трогали человека. Корни настрелял из лука небольших зверьков, до боли напоминавших капитану белок, которых он видел однажды в зоопарке, только цвета они были какого-то сиреневого. К полудню третьего дня совершенно неожиданно лес расступился и перед ними раскинулась равнина с редкими деревьями и густой травой.

— Дорога там! — махнул Корни.

— Ну, пошли… — неуверенно пожал плечами капитан. — Она был совершенно уверен, что Сэйман не станет дожидаться их тут трое суток, но, может какой-либо знак оставит.

Приближаясь к дороге, Мелт ощутил какую-то тяжесть, неприятное чувство обреченности волнами накатывалось на капитана, перемешиваясь с тревогой.

— Что-то тут неладно… — пробормотал капитан, поеживаясь.

Корни непонимающе посмотрел на него, он совершенно ничего странного не чувствовал.

Дорога в этом месте была страшно изуродована: оплавившийся песок, выжженная трава, глубокие воронки, какой-то мутный, вязкий воздух.

— Да-а-а… Не слабо… — присвистнул Мелт, касаясь остекленевшего края двухметровой ямы и осторожно заглядывая вниз: какой-то металлический багровый отблеск привлек внимание капитана. Какой-то предмет…

— Корни, иди сюда! — он позвал юношу. Смотри. Видишь?

Корни осторожно склонился над ямой.

— Там что-то есть.

— Давай я тебя за ноги подержу, ты повиснешь и достанешь.

— Конечно, — согласился Корни, отстегивая ножны.

Капитан взял его за лодыжки и лег на землю. Корни повис, шаря руками по дну.

— О! Нашел! — радостно крикнул он.

В этот же момент мрачное багровое пламя с глухим стоном вырвалось из ямы. Яростная сила подняла и отшвырнула капитана метров на шесть, но он продолжал крепко сжимать лодыжки юноши и тот тяжело плюхнулся прямо на него. Все стихло.

— Твою мать!.. — глухо выругался Мелт, посмотрев на Корни. Его волосы сильно обгорели, обуглились брови и ресницы, все лицо покрылось страшными волдырями. Капитан приложил ухо к груди — сердце билось неровно и отрывисто.

— Проклятье! — прошептал Мелт, вытягивая из автодоктора датчик синхронизации. — Где эта чертова теменная доля…

В следующее мгновение датчик всеми своими мелкими иглами впился в черепную коробку юноши.

— Биоритмы… перенастройка… готово… — Мелт торопливо нацепил автодоктор на левое запястье Корни. Автодоктор тревожно заурчал, перемигиваясь желтыми и красными огоньками.

"Состояние?" — обратился Мелт к УПИКу.

"Стабильное. Болевой шок и ожоги первой степени на лицевой части головы. Частично повреждено левое глазное яблоко, прогнозируемая потеря зрения около 70 %. В полевых условиях вероятно восстановление не более 70–73 % кожного покрова" — сухо отрапортовал УПИК.

— Будет жить… — облегченно вздохнул капитан, тяжело опускаясь на траву. — Что же делать… не торчать же здесь, на дороге…

Капитан задумался.

Через час до его слуха донесся глухой скрип, тихие голоса и мягкий конский топот. Мелт привстал и посмотрел вдаль: с юга приближался небольшой обоз. Десяток телег сопровождали три десятка низкорослых, кряжистых существ. Мелт никогда не видел таких мощных рук и широких плеч, казалось, что любой из них может с корнем вырвать какое-нибудь деревце в пол-обхвата. Непропорционально большие для людей головы сидели на очень коротких шеях. Все поголовно носили бороды: одни — длинные и окладистые, другие — покороче. На широких кожаных поясах висели кинжалы и небольшие кистени. Из-за спины каждого второго выглядывало лунообразное лезвие боевого топора.

"Гномы" — догадался Мелт, припоминая древние легенды и рассказы Корни.

Завидя покореженную дорогу, гномы в нерешительности остановились, но, недолго думая, свернули с Тракта и стали обходить страшное место по лугу.

— Остановитесь, почтенные! — Мелт поднял руку, обращаясь к шедшему первым гному. — Приветствую вас! Моему спутнику очень плохо, не довезете ли вы нас до ближайшей деревни?

— Да тут, почитай, и деревень-то по ходу и нету, так… хутора… — важно ответил первый гном.

— Ну хоть бы до хутора… — просительно сказал Мелт.

— Отчего ж не довести… — гном выпустил облако табачного дыма, вынимая изо рта трубку, — довезем, коли надо. Клади мальчонку на воз. Эва! Как его!.. — гном сокрушенно покачал головой, взглянув на волдыри. Однако не стал расспрашивать о причинах, любопытство не было характерно горным гномам.

Обоз не спеша двинулся дальше.

— Тебя как звать-то?

— Мелт Гор.

— А мальчонка-то кто?

— Корнуэлс дар Сархар.

— Да ну? Сын Сайрона? Знавал я его, славный рубака! — гном сделал глубокую затяжку. — А, может, к нам, в горы? На кой вам эти незнакомые хутора? Тут и разбойнички шастают, мало ли что… Давеча вести прошли… Отряд столичный разбойнички-то порешили, да. И тела сожгли… вот такие дела… Ну, так как, Мелт Гор? — гном хитро прищурился.

— В общем-то, мы и направлялись в Варторые Горы, Сэйман ар-Стальк говорил, что там живут его друзья, — капитан нахмурился.

— Сэйман? — искренне удивился гном. — Вот так-так… Да это ж, почитай, наш покровитель и благодетель! Стало быть, вы с ним шли?

— Да, — кивнул Мелт.

— А где ж он сам-то?

Мелт пересказал гному все, что знал. Гном задумчиво покачал головой, бормоча под нос:

— Вот уж не думаю, что боевой имперский чародей, пускай и с драконом, сподобится ар-Сталька порешить. Слабоваты они для того… М-да… И тебя, выходит, имперские войска ищут… Совсем невесело… м-да.

Внезапно гном насторожился, поднял руку, и обоз остановился.

— Конные… не меньше сотни, — прислушиваясь, с тревогой сказал он. — Не иначе тебя ищут. Шибче на дно воза ложись, мы тебя мешками сверху-то завалим. А мальчонку — в сено. Токмо тихо! Чтоб ни звука!

Тяжело придавленный мешками с пшеницей, Мелт слышал, как подскакал отряд, и жесткий, грубой голос повелительно крикнул:

— Стой!

Обоз остановился.

— Что почтенному сотенному угодно? — спокойный голос гнома был полон учтивости и уважения.

— Мы ищем вот этого человека. Не встречали?

— Нет, не видали, — после секундной паузы раздумья ответил гном.

— Не далее, как час назад, мы нашли вот это на месте какого-то страшного побоища.

"Что же он там нашел?" — недоумевал Мелт, не имея возможности выглянуть наружу.

— Мы обошли то место стороной, — невозмутимо ответил гном.

Зловещая тишина повисла над трактом. Не сказать, что сотник был слишком подозрительным, но гномов он вообще недолюбливал. Гномов много кто не любил, они вызывали крайне противоречивые чувства страха, невольного восхищения, презрительного пренебрежения и резкого любопытства. Люди восхищались их мастерством и физической силой, презирали, как презирают все покоренные народы, боялись, как боялись всех неразгаданных, непонятых до конца. Но когда у человека была возможность показать свое превосходство над гномами, он почти всегда пользовался ей, невольно унижая и, тем самым, озлобляя гномов.