Герберт Фрэнк - Все хроники Дюны (авторский сборник)
— Посмотри-ка, Наила! Нет, ты только посмотри, что нашла Сиона между страницами книг.
Наила молча закрыла и заперла единственную дверь комнаты.
— Ты слишком много говоришь, Топри, — произнесла она. — Ты — болтун. Откуда ты знал, что я в коридоре одна?
Топри побледнел. На лице его появилась сердитая гримаса.
— Боюсь, что она права, — заговорила Сиона. — Почему ты решил, что я хочу, чтобы Наила знала о моем открытии?
— Но ты же полностью ей доверяешь.
Сиона обернулась к Наиле.
— А ты знаешь, почему я тебе доверяю, Наила? — вопрос был задан будничным тоном, лишенным каких бы то ни было эмоций.
Наилу липкой, противной волной окатил страх. Неужели Сиона раскрыла ее тайну?
Неужели я подвела моего господина?
— Ты не можешь ответить мне на этот вопрос?
— Разве я когда-нибудь давала повод подозревать меня? — ответила Наила вопросом на вопрос.
— Это недостаточный повод для доверия, — возразила Сиона. — В мире нет совершенства — ни среди людей, ни среди машин.
— Но тогда почему ты мне доверяешь?
— Потому что твои действия находятся в полном согласии с твоими словами. Вот, например, ты не любишь Топри и не считаешь нужным скрывать это за лживыми словами.
Наила посмотрела на Топри, и тот нервно кашлянул!
— Я ему не доверяю, — призналась женщина.
Слова сорвались с ее языка без всякого обдумывания, и только спустя мгновение Наила осознала истинную причину своей неприязни — Топри предаст любого ради личной выгоды.
Лицо мужчины снова исказилось от гнева.
— Я не собираюсь стоять здесь и спокойно выслушивать ее оскорбления, — сказал он и направился к выходу. Сиона остановила его движением руки. Топри в нерешительности остановился.
— Хотя мы произносим старинные фрименские формулы и клянемся друг другу в верности, не это держит нас вместе, — сказала Сиона. — Все основано на деле и целях. Это единственное, что я принимаю во внимание. Вы меня понимаете?
Топри машинально кивнул, но Наила отрицательно покачала головой.
Сиона улыбнулась женщине.
— Ты не всегда соглашаешься с моими решениями, не правда ли, Наила?
— Нет, — через силу выдавила из себя женщина.
— Больше того, ты никогда не считаешь нужным скрывать свое несогласие, но тем не менее ты всегда мне подчиняешься. Почему?
— Потому что я дала клятву.
— Но я же сказала, что этого недостаточно.
Наила почувствовала, что покрывается потом, поняла, что выдает себя, но не могла ничего поделать. Как мне быть? Я поклялась Богу, что буду во всем подчиняться Сионе, но не могу сказать ей об этом.
— Ты должна ответить на мой вопрос, — жестко произнесла Сиона. — Я тебе приказываю.
Наила затаила дыхание. Возникла дилемма, которой она всегда очень боялась. Выхода не было. Она мысленно помолилась и тихо заговорила.
— Я поклялась Богу, что буду тебе повиноваться.
Сиона хлопнула в ладоши и рассмеялась.
— Так я и знала.
Топри усмехнулся.
— Молчи, Топри, — приказала Сиона. — Я хочу преподать урок тебе. Ты не веришь никому, даже самому себе.
— Но я…
— Молчать, я сказала! Наила верит. Я верю. Это то, что нас объединяет. Вера.
Топри был до крайности изумлен.
— Вера? Ты веришь…
— Идиот, я верю не в Бога-Императора! Мы верим, что высшая сила поставит на место тирана в облике червя. И мы — та высшая сила.
Наила порывисто вздохнула.
— Все в порядке, Наила, — сказала Сиона. — Мне совершенно все равно, откуда ты черпаешь свою силу… и свою веру.
Наила широко улыбнулась. Никогда еще не была она столь сильно взволнована мудростью своего Господа. Мне позволено говорить правду, и это служит моему Богу!
— Давайте я лучше покажу вам, что мне удалось найти в этих книгах, — заговорила Сиона и ткнула пальцем в листки обыкновенной бумаги. — Эти листочки были заложены между страницами записок.
Наила обошла вокруг стола и с любопытством посмотрела на бумажки.
— Но сначала посмотрите на это. — Сиона взяла в руку предмет, который Наила поначалу не заметила. Это были прядь волос и тонкий сухой стебелек, на котором было что-то, весьма напоминающее…
— Цветок? — нерешительно спросила Наила.
— Он был заложен между двумя листками бумаги. А на самой бумаге было написано вот это. — Сиона склонилась над столом: — Прядь волос Ганимы и звездный цветок, который она мне однажды подарила.
Сиона посмотрела на Наилу и сказала:
— Оказывается, наш Бог-Император очень сентиментален. Это слабость, которой я от него не ожидала.
— Ганима? — спросила Наила.
— Его сестра! Вспомни Устные Предания.
— О да, я помню. Есть молитва Ганиме.
— А теперь послушайте вот это. — Сиона взяла со стола еще один листок и начала читать:
Песок на берегу сер, как мертвая щека,
В ряби зеленого прилива отражаются мрачные тучи;
Я стою на мокром песке у края воды.
Холодная пена омывает мои пальцы.
Я чувствую запах гниющего в воде дерева.
Сиона еще раз взглянула на Наилу.
— Эти стихи озаглавлены: «Слова, которые я написал, когда узнал о смерти Гани». Что ты об этом скажешь?
— Он… он любил свою сестру.
— Да! Он способен любить. О да! Теперь он от нас не уйдет.
***
Время от времени я позволяю себе сафари, которое не может позволить себе ни один смертный. Для этого мне достаточно сместиться вглубь по оси моей памяти. Словно школьник, выбирающий тему для сочинения о проведенных каникулах, я выбираю интересующий меня предмет. Например, пусть это будут… женщины-интеллектуалы! После этого я погружаюсь в океан памяти моих предков. При этом я чувствую себя словно глубоководная рыба. Я открываю рот и начинаю поглощать знания о прошлом. Иногда… только иногда, я выбираю для охоты личности, попавшие в анналы истории. Какое это наслаждение лично пережить перипетии жизни этого человека и сравнить их с фактами официальной биографии.
(Похищенные записки)Монео спускался в крипту с явной неохотой. Ему было грустно и тяжело, но… что поделать, такова служба. Богу-Императору нужно время, чтобы оплакать потерю очередного Дункана… Но жизнь продолжается.
Лифт бесшумно скользил вниз, идеально подчиняясь воле Монео. Иксианцы умели делать надежные механизмы. Правда, однажды Бог-Император крикнул своему мажордому: «Монео! Иногда мне кажется, что тебя тоже изготовили на Иксе!»