Андрей Буянов - Бродяга
Прыжок продлился чуть более семи часов, ровно столько, на сколько хватило топлива в баках до маневрового минимума при таком энергетически неэффективном режиме. Такая отсечка на всех кораблях стоит, по понятным причинам. Но мне от этого было не легче, точнее информация о том, что у меня еще есть топливо для маневра, не особо радовала на фоне того, что один искин у меня сошел с ума, а второй разметало в клочья попадание в грузовую камеру. Даже обидно как-то, только один пробой брони случился, и тот в грузовом трюме умудрился угодить именно в ту камеру, где родной макавовский искин хранился. И дело не в управлении, сманеврировать я и сам легко смогу, чай, это моя прямая обязанность, а в том, что без искина мне расчет прыжка до Фолка просто не сделать, это при условии, что я где-то топливо достаточного объема раздобуду.
А завершился переход, судя по времени и общим показаниям приборов, в смежной системе красного карлика. Причем от системы Фолка она отстояла еще дальше, чем 22–24-ЗС, и собственного имени не имела, а номер в каталоге был 22–24–6СХ, который ни о чем, кроме как о ее просто смехотворных по космическим меркам размерах, не говорил, и теперь «Макав» дрейфовал от точки перехода к ее центру с остаточной скоростью, гасить ее я не стал, топливо экономя, тем более я и так двигался в нужном направлении.
Вопрос с топливом меня волновал хоть и сильно, но совсем не так, как сумасшествие искина. Такое изредка встречается, когда проходит смещение искусственных нейроцепочек в синтетическом геле, составляющем начинку искина, под воздействием пробоя в энергопотреблении, вызванного, как правило, электромагнитными колебаниями. Тут все понятно. Вопрос, когда эта хрень прекратится и прекратится ли вообще? Что-то мне подсказывало, что надо искать себе другой искусственный интеллект и делать это, пока не совсем поздно, то есть пока не кончилось топливо, потому что медленно умирать в обесточенном корабле мне совсем не хочется. Интересная задача, в особенности в секторе, где до меня наверняка уже все ценное, как и во всех более или менее безопасных системах, выскребли. Тут вопрос в другом, считали ли те, кто здесь мародерствовал по-тихому, топливо ценностью или нет, хорошо бы, чтобы нет. Хотя иного более или менее адекватного решения в обозримой перспективе и так не предвидится. Поэтому я, отрубив все, что можно, засел за сенсоры, учитывая, что дрейфую я в нужном направлении и это может принести какой-либо результат.
Так продолжалось пять дней, а затем я достиг малой планеты, вокруг которой в изобилии встречался различный техногенный мусор. На сердце сразу полегчало, можно сказать, вернулся в привычную обстановку, стабилизировал орбиту и выпустил дроидов, чтобы они отсоединили все еще нагруженные на корабль остовы. Хватит их на себе таскать, во время дрейфа они мне помехой не были, а вот при маневрах, боюсь, ноша эта сейчас не по моему ветхому грузовозу. Ну да спасибо им все-таки сказать надо, потому как они собой мой корабль капитально прикрыли.
Когда излишний груз был сброшен, и, бессистемно вращаясь, отвалил от корпуса на новое место упокоения, я синхронизировал орбиту и состыковался с ближайшим обломком линкора, судя по опознавательным знакам, кусками сохранившимся на выжженной обшивке, — аварского. Запустил дроидов-техников внутрь, на разведку. Надо сказать, что это достаточно муторно, дроиды хоть и действуют самостоятельно, но отчеты присылают по нескольку пакетов в секунду, и без искина отсортировывать что-то полезное из них очень сложно. Такого я не ожидал, поэтому большую часть всей информации я тупо складировал в памяти для последующей передачи в более компетентные и, что не менее важно, искусственные мозги.
Остатки топлива в баках мне найти все же удалось, что было вполне реально, как я и предполагал, — никакой уважающий себя мародер связываться с такой мелочью не будет. Про не уважающих себя предпочитаю для душевного спокойствия не думать. А зря, все остальное выскребли отсюда уже лет так сорок назад, и топливо бы забрали, если бы оно в пористых органических структурах не рассеяно было, что делало его сложно извлекаемым отдельно от бака. А снять поврежденный бак с линкора… Ну-ну… Милости просим.
Ну я снимать и не собирался, подвел «Макав» к ближайшей пробоине, которая не то чтобы возле самого бака, но по крайней мере самая близкая к нему была, и жестко закрепился захватом. Дальше пошла переделка уже самого корабля. Зачем снимать бак, если можно к нему напрямую запитаться? Да, это очень не технологично, варварски не безопасно и, да, для этого требуется масса времени и усилий, но это вполне выполнимо, если сильно припрет и не боишься половину своего корабля разобрать. Я боюсь совсем другого.
На всех кораблях топливо хранится, независимо от конструкции бака, однозначно в замороженном состоянии. Потому как даже антиграв не всегда в состоянии полностью инерцию погасить, а болтанка на борту космического корабля, несущегося сквозь пространство со скоростью, трудной для восприятия неподготовленным сознанием, да еще и между несущими элементами, куда обычно баки ставятся, никому не нужна. И перед подачей в реактор топливоприемник его разогревает до определенной температуры и давления, это одновременно и безопасно и практично.
И вот, исходя из этого принципа, я и решил запустить один из топливоприемников «Макава» в одну из резервных емкостей аварского линкора, с той лишь разницей, что качать он будет энергоноситель не в реактор, а другой бак. По типу той самой обратки, которую я во время дрейфа все-таки починил. А то, что топливо в космосе пятьдесят лет проболталось, так это совсем не страшно, у него срок годности «бессрочный».
Да, если бы я в свое время резервный реактор не снял, то сейчас на такой операции можно было смело поставить жирный крест, потому что разбирать реакторную часть корабля в открытом космосе и силами десятка ремонтных дроидов-универсалов это не просто идиотизм, а идиотизм, возведенный в ранг искусства. Теперь становится понятно, почему топливо так никто и не слил… Хотя идея с дополнительно вынесенным топливоприемником очень интересна, надо ее на своем будущем корабле реализовать, не полениться, а то случаи, как говорится, разные бывают.
Так вот, пока бак заполнялся, и у меня на душе слегка отлегло, уже привычно забитый маркерами обломков экран навел меня на некоторые размышления. А почему это именно вокруг этой планеты такая высокая, да что там, просто фантастическая по сравнению с девственно чистыми орбитами других малых планет в системе плотность обломков. И почти все они принадлежат крупным кораблям. Что на этой планете было такого, чтобы для его прикрытия можно было пожертвовать целой эскадрой?