Валерий Мильгром - Пояс и шлем

Вблизи Кантона выглядел не столь презентабельно, как несколько дней назад в Аделаиде. Возможно, виной тому было плохое самочувствие. Если на лекции он держался очень прямо, будто проглотил палку, говорил сухо и отрывисто и смотрелся этаким английским лордом образца XIX века, то сегодня лорд явно поблек.

Правой рукой Кантона поддерживал левую, весь сгорбился и левое плечо наклонил вперед. При этом за спиной у него болтался нелепого вида рюкзачок.

Пройдя в рубку и поздоровавшись со всеми кивком головы и коротким бурчанием, он сел в кресло. Рюкзак, явно мешавший сидеть, он снять не пожелал.

— Насколько я понимаю, вы и есть та самая группа, которая должна развернуть здесь музейную экспозицию?

Такая трактовка наших задач меня несколько удивила. Однако Голдин никак не прореагировал на этот выпад. Он привстал со своего кресла и вежливо произнес:

— Разрешите представить вам сотрудников земной миссии на Тефисе.

Последовала церемония знакомства, не слишком, по-видимому, заинтересовавшая космогеолога. Неожиданно Голдин прибавил:

— А ведь мы с вами встречались, мистер Кантона.

— Вот как?

— Арикс-1, год назад… Вы брали там на ферме свежую рыбу.

— Не помню… Очень жаль, но не припоминаю.

— Вы пробыли на Ариксе сутки и даже выиграли у меня в шахматы.

— Ах да, — ненатурально оживился Кантона. — Теперь, кажется, вспомнил.

Но было очевидно, что это он из вежливости. Поэтому Голдин перевел разговор на другую тему.

— У вас болит рука?

— Это следствие, — поморщился Кантона. — У меня был сердечный приступ. Три дня лежал в кубрике, не мог пошевельнуться. Вчера только оклемался. А теперь вот ноет старая рана. Следы одной неудачной посадки лет двенадцать назад…

— И вы не связывались с Землей за эти три дня? — удивился Голдин. — Даже не консультировались с врачами?

— Говорю же, лежал как мертвый.

— Тогда вас посмотрит Олег. Ты ведь посмотришь нашего гостя? — повернулся Грег к Сергееву.

— Разумеется, посмотрю.

— Только чуть позже, — запротестовал Кантона. — С сердцем уже все в порядке, а старые раны для того и существуют, чтобы болеть… Тут уже ничем не поможешь… Какие у вас на сегодня планы?

— Сначала разрешите предложить вам чаю, — улыбнулся Голдин.

Хорхе тут же выскользнул в камбуз, а Грег продолжил:

— Сегодня — турнир. Часам к десяти явимся во дворец, а затем будем действовать по распорядку герцога. Вечером — бал. Кстати. — Голдин обернулся к нам, — сегодня мы уже не сможем отказаться от апартаментов во дворце герцога Александра.

Олег молча улыбнулся и посмотрел на вернувшегося из камбуза Эрреру.

Мне тоже было интересно, как брезгливый Хорхе смирится с необходимостью провести несколько ночей в средневековой постели.

— А вы, господин Кантона, чем намерены сегодня заниматься, если не секрет?

— Для начала, дорогой доктор, — принимая от Хорхе чай и благодаря его, улыбнулся Кантона, — я все-таки воспользуюсь вашими медицинскими познаниями. А вообще я здесь, чтобы проверить результаты орбитального зондирования. Но, естественно, сегодня я с вами. И завтра, быть может, тоже. А потом — в Южное полушарие.

— Ну что же, будем экономить время, — поднялся Сергеев. — Прошу вас, господин Кантона.

Они направились в лабораторию.

Голдин посмотрел на меня:

— Я еще раз прошу тебя, Дон, не обострять ситуацию. Нам совсем не нужны здесь внеплановые приключения. Боюсь, что хватит «запланированных».

Хорхе, тем временем, тоже ушел в лабораторию, но вскоре вернулся оттуда очень удивленный:

— Я предложил Кантоне подогнать по размерам один из наших костюмов, но он отказался. Говорит, что привык к своему.

— Скоро они? — спросил я. У меня уже чесались руки.

— Наверное, скоро. У него, между прочим, действительно большой шрам почти под левым соском.

— Положим, поисковики прекрасно знают, на что идут, — заметил я.

— Еще бы, — ухмыльнулся Эррера. — Я бы с удовольствием поменялся с Кантоной местами!

Несколько минут мы молчали, занимаясь каждый своими делами. Мне показалось, что Грег порывается что-то сказать, но, видимо, лишь показалось. А может быть, он с трудом удерживался от одной из своих вечных сентенций…

В конце концов, Голдин встал и сказал мне:

— Пойдем, поторопим их. Сколько можно возиться…

Сергеев уже перешел к исследованию нервной системы Кантоны. Рене, голый по пояс, лежал, опутанный таким количеством проводов, что за ними не было видно головы.

— Сердце — еще не самое страшное. У него в отвратительном состоянии нервы, психика, — негромко сказал Олег. — Лямбда-характеристики просто кошмарные. Я дал ему немного поспать. Сон с разрядкой по Блюменталю сейчас полезнее всего… Он не говорит, что его так угнетает, но жить в постоянном сильном нервном напряжении нельзя. А на гипноз или ментоскопирование он тоже не соглашается.

— Значит, на то есть причины, — произнес Голдин. — Долго он будет спать?

— Еще полчаса, не меньше.

— Хорошо. Потом собери свои вещи. Надо еще позавтракать, а в 9:30 мы должны быть готовы.

Когда вещи были собраны, я вспомнил, что еще не оттестировал наши защитные костюмы.

Предупредив всех (в том числе и Кантону с Сергеевым, вернувшихся из лаборатории), я прошел к тест-станции. На «Северине» она из соображений безопасности располагалась в рубке управления, от которой при работе отделялась защитным экраном.

За мной в рубку увязался Грег. И я не возражал, хотя при тестировании ничто не должно отвлекать от работы. Хорошо помню, что запер дверь, ведущую в рубку из лаборатории. Затем разложил в приемных лотках станции комбинезоны, прошел к пульту управления и отделил себя и Грега от станции экраном. Включил минус-режим…

Минус-тестирование создает особый вид силовой дуги, выявляющий любые ослабления защитного поля комбинезона. Работа может проводиться только при снятом костюме, так как защитное поле инверсируется. Это весьма опасная и кропотливая операция.

Итак, я включил минус-режим, довел его до максимума и погасил свет в рубке, чтобы видеть характер свечения минус-дуги.

Грег дышал мне в ухо. Если не считать этого, все шло нормально. Я уже закончил с его костюмом и перешел к сергеевскому, когда дверь в рубку, только что изнутри запертая мной, отворилась и в проеме показался Кантона!

Спасибо Грегу: он мгновенно вырубил аварийной кнопкой питание тест-станции. Минус-дуга погасла. Дрожащей рукой я нащупал включатель и зажег свет.

Кантона, живой и невредимый, невозмутимо глядел на нас.