Александр Ранецкий - Мятеж воина
Связь завершилась.
Эвинд отстраненным взглядом любопытного, случайно попавшего в дом малознакомой семьи, оглядел свое жилье. Скоро сюда придут другие люди – чужие люди; они наверняка даже думать не станут о прежних владельцах, строя свою новую жизнь. Какой-нибудь перспективный молодой офицер доставит сюда жену и надежду на долгий прочный брак, детей-наследников, уютную гавань по возвращении с заданий… Пусть мечтам этой пары больше повезет, чем браку и служению Великому Дому их предшественника.
Эвинд назвал пароль, и видеофон затрещал, переключаясь на закрытую линию.
"Шквал" откликнулся сразу же. Несмотря на отпущенные Джимаргом флагману три дня отдыха, линкор ожидал возвращения командира: Эвинд давно приучил всех к тому, что экипаж, дозапасы боекомплекта и довольствия, всю подготовку к новому рейду он держит под контролем сам.
– Секунд-лейтенант связи Анго Жеттш!
Недавнее пополнение – только что из академии. Молод и жаждет подвигов, но это поправимо. Парнишка обещает стать отличным военным, как три поколения его предков.
– Здесь командир, Анго. Соедините меня с командным отсеком. Мой второй сейчас там?
– Так точно, мой флагман!
– Сбросьте меня на центральный стереоблок. Я хочу видеть рубку целиком.
– Слушаюсь!
Комната вокруг Эвинда преобразилась Он снова стоял под знаменем Империи в самом центре командной рубки "Шквала" – корабля, с которым у него было связано так много лет и походов, а вокруг были его подчиненные – его друзья.
Риам Делагон, заместитель Эвинда, обернулся и отдал честь своему командиру. Старый звездный волк, виски поседели за долгие годы службы в рубках "летающих крепостей"…
– Мой флагман! Разрешите доложить: за время вашего отсутствия чрезвычайных происшествий нет, подготовка к выступлению проходит согласно расписанию…
Эвинд выслушал краткий, дельный доклад.
– Вольно, мой майор, – медленно проговорил он, – Рад слышать, что у вас все идет хорошо.
Делагон пристально взглянул на капитана, озадаченный его непривычным тоном:
– Мой флагман, вы?..
– Все в порядке, майор Делагон. У меня три дня отпуска, вы, верно, слыхали. В мое отсутствие командование ударным линкором "Шквал" возлагается на вас. Надеюсь, все будет так же, как и без меня, Риам.
– Так точно, мой флагман. Я понимаю. – Он поколебался. – Мы слышали о вчерашнем происшествии… Поправляйтесь, мой флагман. Ваши люди желают вам удачи.
Все, кто был в рубке – штурман Ромейз, лейтенант Дана Лан, пилот АрджентАрхи, – молча смотрели на флагмана. Тревога и сочувствие в их глазах… Все-таки хороший у него экипаж.
Эвинд улыбнулся:
– Спасибо, Риам. Вам и всем остальным. Постараюсь исполнить ваше пожелание.
– Не беспокойтесь ни о чем, мой флагман! – не сдержалась Дана Лан. Здесь все будет хорошо.
– Верю, лейтенант. И…
Эвинд медленно поднял руку, отдавая честь своему экипажу.
"Шквал" отключился. Флагман вновь окликнул хранителя:
– Уничтожение всей накопленной с нашего въезда информации. Распад теперешней личности. Возврат к базовым данным установки.
Комм застонал. Большое, похожее на сочащуюся кровь пятно заполнило стереоэкран. "Красная медь" ничего не найдет в очищенных настройках компьютера; все, в том числе послание Шада Рониса, последние запросы по сети, переговоры с адвокатом и "Шквалом", уйдет вместе с памятью хранителя в небытие.
– Ответ на последний запрос флагмана Эвинда. – Голос умирающего хранителя стал надрывным и скрипучим.
– Воспроизвести, потом очистить.
"Дон Аньо, – сотканное из стереострочек изображение хрупкого юноши с пронзительными светлосерыми глазами было старым, нечетким, немного дрожащим. – Расовая принадлежность: человек. Место рождения: Аби, система Довер. Специализация: советник по делам Владычества Раан. Текущий статус: отсутствует. Советник Дон Аньо погиб в 34152 галагоду (девять галалет назад). Причина смерти: крушение гравицикла с ручным управлением при попытке избежать транспортного происшествия".
Эвинд не испытал ни печали, ни удивления. Человек-раан умер вовремя: как и государствам, которые в течение жизни нескольких поколений работали только на войну и ради войны, ему не было места в теперешней изменившейся Вселенной.
Возможно, он умер именно потому, что понимал это, но, подобно Эвинду, сам был не в состоянии измениться.
– Стереть сообщение, – приказал Эвинд и, выйдя из дома, плотно притворил за собой дверь.
Космопортов на Редет II было два, как везде: один, на земле, другой, условный, в стратосфере над ней. Теоретически на планету могли бы опуститься и самые крупные гражданские транспортники, и даже ударные суда редетской военной эскадры. Но на практике никто не пожелал бы подвергнуть наземный космопорт такому риску: плохо рассчитанная посадка гиганта-корабля уничтожила бы все вокруг не хуже направленного взрыва, да и размеры "орбитальников" были таковы, что не позволяли им с комфортом уместиться даже на половине всего необъятного посадочного поля. Поэтому на залитой каменной пеной равнине, на "горловинах" люков тоннелей стояли пронумерованными рядами только небольшие посыльные и скоростные суда, дорогие яхты, клипера – "призраки", юркие частные разведчики. Две ближайших к наземному этажу космопорта полосы занимали брюхастые катера-планетарники для переброски на орбитальные суда людей, грузов и техники.
Прозрачный пузырь гелитакси медленно кружился среди множества таких же, дожидаясь очереди на посадку, и Эвинд со странным для самого себя любопытством рассматривал вытянутое приземистое здание из той же белесой каменной пены, что и посадочное поле. Эвинд знал, что это только самый верхний из множества упрятанных в толшу земли этажей; и все же казалась странной способность рыбины-космопорта поглощать десятки сотен пассажиров и пилотов, бесперебойно выплевывая других им на смену. Впрочем, на посадочном поле царил порядок не хуже, чем в привычном Эвинду военном порту, – только тот был значительно меньших размеров.
Гелитакси наконец выпустило своего пассажира на свободу и тут же умчалось обратно в небеса. Эвинд странно чувствовал себя в гражданском порту и в гражданской одежде, к тому же с пустыми руками -почти каждый из толпившихся вокруг существ имел какой-либо багаж. Но так будет до самого конца его авантюры… и пора хотя бы на время отвыкнуть от мысли, будто все, с чем он имеет дело, так или иначе связано с армией.
Изображение Императора плыло в воздухе под купольным потолком центрального зала – голубого с черным полом. Быстро сориентировавшись, Эвинд вошел в прозрачный отсек регистрации.