Александр Зорич - Пилот особого назначения

Небеса, которые выше Х-матрицы, молчали, хотя ох как искренне я молился в те минуты!

Я заложил круг.

Картина маслом: рейдер упал на невысокий гребень, который разломил его ровно по линии отсека Х-движения.

«Надо же! Вот чудо чудное! Люксоген еще фонит!»

Чудесное вещество сифонило из пробитых танков и, оправдывая свое имя, светило в атмосферу мертвыми огоньками. Нехороший свет. Рейдер угораздило упасть так, что «светород» потек из самой гнусной части судна — из утилизатора шлаков. Отработанный люксоген. Дьявольски радиоактивный. Обещание мучительной смерти.

Бог мой! Сколько же там рентген сейчас?!

Я знал сколько. Много. В легком скафандре гарантированный каюк через пять минут. И никакая больничка не спасет. Вскипевший мозг и мясо облезает с костей — радиационный ожог распоследней степени.

А в радиодиапазоне все неслось и неслось:

— Саша, прости за все!

Нервный был голос у нашего начальника! Ничего удивительного.

Надеюсь, экипаж укрылся в бронированной цитадели, в скафандрах, что дает хоть какие-то шансы на жизнь. Ядовитая атмосфера: метан, аммиак, сера в самом поганом своем исполнении — H2SO4, то есть серная кислота… Да еще и люксоген протек…

Чем же так стукнуло грозу Тремезии? Боевых повреждений на первый взгляд не видно…

— Румянцев, Комета, твою маму! — кричит Ревенко, Ника, его маму.

— Здесь!

— Приземляйся, братишка.

— Чего?

— Того что слышал! Приземляйся! Приказываю провести визуальный осмотр! Мне осназ вызывать, или что?!

— Принял, выполняю, — без всякой охоты отрепетовал я.

Что-то такое маячило с самого начала вылета. Но была надежда, что минет чаша сия. Пусть бы Сантуш прогулялся — он старенький, ему все равно. А мне бы еще детишек соорудить…

— Давай, Андрей, я покараулю, гуляй спокойно, — сказал мой друг, словно услышав предательские мысли, что, впрочем, было нетрудно.

Километровая громада изломанного и измученного металла. В ней еще жила былая слава. Но это был остаточный фон, которым доступно любоваться ксеноархеологу через тысячу лет, но не мне, который помнил «Левиафан» в активной фазе, когда от его появления и вопля «Игнис санат» в эфире трепетали все коммерсанты Тремезианского пояса!

Но — отставить лишние мысли!

Я нашел ближайший к грунту люк. Им оказался вывороченный с мясом шлюз катапульты. (Вот было бы смешно, если бы мне пришлось лезть в разлом прочного корпуса, через все убойные бэры двигательного отсека!)

Хороший скафандр «Гранит»! Я имел шанс убедиться в этом еще на Шварцвальде, когда на своих двоих улепетывал от группы захвата «Эрмандады» — ох каких натасканных ребят!

Путь мой лежал через такие знакомые и теперь уже навсегда мертвые коридоры корабля.

Ваш неумелый рассказчик топал в ходовую рубку, то есть на главный командный пункт, в центральный отсек. Хорошо, что сия тропинка мне так знакома!

«А Ревенко-то молодца! Сообразил кого послать! Не Комачо же! А Румянцева, который, скотина пиратская, эти палубы исходил вдоль и поперек!»

Скотина пиратская, между тем, добралась до капитальной переборки центрального… Ну и как будем связываться с Ивановым? Если он, конечно, живой.

Массивные ворота целы. Переборка тоже. То есть, надежда в комплекте.

А чего я думаю?

Разъем наручного планшета — в маму терминала на переборке. Энергия на борту по нулям, но радиоизотопных батареек аварийного питания должно хватить лет на двести.

— Вызываю товарища Иванова! Вызываю товарища Иванова!

Молчание.

— Вызываю живых, мать же вашу в маршевую дюзу! Отзовитесь! Отзовитесь! Здесь Румянцев, Эскадрилья Особого Назначения! Есть кто живой?! Ау!

И тут…

— Андрей?

— Я.

— Андрей, рад слышать.

— Товарищ Иванов?!!

— Уже шестой десяток, как товарищ Иванов!

— Э-э-э… А мы вас спасать прилетели.

— Спасибо!

— Саше спасибо, мы тут так, простые исполнители. У вас…

Мысль (гадкая): вдруг они без скафандров?! Тогда без осназа и спецоборудования хрен вытащишь их оттуда! А очень хочется быстро и прямо сейчас. Надо объяснять почему?

— Открываем ворота, — Иванов, как всегда, проницателен. — Мы все в снаряжении. Как там радиационный фон?

— Фонит сильно. Люксогеновый утилизатор разрушен.

— Ладно. Антираду скушаем.

Ворота поползли вверх. Надо же! Аварийное питание пашет!

Иванов. Он. В своей статусной серебристой «Саламандре». Экипаж. Сколько их ушло с Грозного? Девятнадцать мужиков. Один, два, три… десять, восемнадцать.

— Все здесь?

— Нет, Андрей. Палыч погиб в двигательном. До последней секунды пытался маршевые запустить.

— Вечная память.

Один, всего один. Дешево же вышло. Расскажи это семье, кретин…

Пока ждали «Кирасир» — почти обделались.

Одного Иванова я снял бы на планетолете. А еще семнадцать парней? Так что пришлось кочумать до прилета спасателей. Три часа. Три часа на чужой планете. Планете чужих.

Нервы. Как струны арфы. Их перебирала ситуация и Ревенко из стратосферы.

— Вы не поверите, что я вижу! — заорал он в эфир так громко, что мы подпрыгнули.

Третий час исходил нетерпением, и тут такие вопли!

— Они! Они стартуют!

— Кто «они»?! Доложи по-людски!

— Да они же! Товарищ Иванов! Ягну!

— И что нам прикажешь делать? Станцевать канкан?

Только это и оставалось. Если бы ягну нас не проигнорировали…

Прямо над моей чоругской машиной четким строем прошли восемь паладинов. Медленно, будто разглядывая, кто это пожаловал? Уверен: разглядывали. Сволочи синеголовые…

И ничего. Сделали круг почета и убрались.

Машины в стратосфере и на орбите вниманием тоже не обделили. Вокруг прогулялись. Не тронули. Надо думать, с чоругами у них полный мир и любовь. Взаимопонимание и сотворчество.

Блин… Страшно-то как! Залп. Всего один залп пушек, стреляющих антиматерией, и мы обратились бы в облака нейтрино, фотонов и прочей элементарной дряни.

Вернувшись на «Дзуйхо», Иванов потребовал чаю. Крепкого, черного, без сахара.

А мы с Сантушем заперлись в каюте и пили до полной перезагрузки мозга.

Декабрь, 2621 г. — январь, 2622 г.

Город Кирта.

Планета Махаон, система Асклепий, Синапский пояс.

Кровавая жатва продолжается. Уже неделю по ночам Кирта замирает в ужасе, и вот найдена четвертая жертва убийцы, который заслуженно получил прозвище Вурдалак. Начальник пресс-службы Управления Милиции майор В.П. Смехов прокомментировал текущие события так: «Заверяем граждан, что делается все возможное для предотвращения убийств и поимки преступника. Слухи о кровожадной секте, которая якобы терроризирует Кирту, распространяются безответственными гражданами и будут пресекаться с целью недопущения паники. Слухи о следе торговцев органами также ничем не подтверждены. В городе действует один-единственный сумасшедший, которому недолго осталось разгуливать на свободе!»