Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Я думала, хотя бы в воскресенье она смолчит. Но увидев, что отец подарил мне на день рождения красивый гребень и зеркало на ручке, мачеха взъелась с утра. Нашла причину. Как выяснилось, папа отдал за этот набор кожаную куртку, доставшуюся ему от деда.

– На такую ерунду! – ворчала Галина. – Куртка послужила бы еще пару десятков лет! Сейчас второй такой не найти.

– Ну что ты завелась, милая? – отец не хотел ссориться. – На звездолете она не пригодится. Нам всем выдадут одинаковую форму. А зеркало и расческу никто у Нормы Ли отбирать не станет. Они же не занимают много места.

– А до челнока ты будешь добираться голым? А после? Когда прибудешь на незнакомую планету? Наверняка нам позволят оставить свою одежду. Я вообще собираюсь надеть на себя три платья, пару кофт и пальто. Все мое будет на мне.

Я чмокнула раздосадованного папу в щеку и, переодевшись в мамино нарядное платье, отправилась на площадь. На гуляния у мэрии горожане старались нарядиться во все самое красивое, даже если не было такого веского повода, как у меня.

По воскресеньям на балконе мэрии играли музыканты: духовой оркестр или скрипичный квартет. Можно было просто походить по кругу, поглазеть на других и себя показать. Или даже потанцевать. Если конечно, музыка будет звучать подходящая, а не какой–нибудь марш.

Подруги уже ждали меня. Зира подарила малюсенький букетик фиалок. Я искренне обрадовалась. Цветы – большая редкость в наше время. Я их тут же прикрепила к вороту вместо броши. Букетик как нельзя лучше подходил к фасону платья и лавандовому цвету летящего шифона.

– Сама вырастила, – похвасталась подруга, поцеловав меня в щеку.

– А это тебе от меня.

Алеля смущенно протянула сверток, в котором оказалась заколка для волос. Я перевернула ее и прочла, что та была сделана в Китае. В нашем мире такой страны больше не существовало. Вместе с частью Гималаев ушел под воду и самый большой из городов–бункеров – Восточный предел.

Сюрпризы на день рождения на этом не закончились. Музыканты вдруг сменили марш на вальс, и ко мне подошел младший сын мэра.

– Разреши пригласить тебя на танец? – он галантно протянул руку, а я оробела.

До меня снизошел местный принц!

Красивого парня в элегантном черном костюме совершенно не волновало, что все смотрят на нас. Если бы подруги не подтолкнули меня в спину, я, наверное, так и стояла бы, открыв рот и не веря в происходящее. Житель сектора «А» никогда не пригласил бы на танец девушку из сектора «Б». А тут сын мэра!

Мы были единственными, кто пошел в стремительном вальсе по кругу. Сначала я чувствовала себя скованно. Но потом, поняв, что нахожусь в надежных руках – партнер вел уверенно, я расслабилась и даже начала получать удовольствие.

– Меня зовут Трофим, – сказал он, когда музыка смолкла.

– Я в курсе. Кто не знает Лаврова–младшего? – мое лицо заливал румянец. – А я Норма Ли. Именно так Норма Ли. И Ли – это не фамилия. Меня так мама назвала. Она знала, что будет девочка.

Да, в нашем Пределе обычно не проверяют, кто родится. Любому ребенку рады. Слишком редко они появляются на свет. Но мама, как чувствовала, что нам не придется встретиться, поэтому решилась на процедуру. Она пела мне песни, рассказывала, как сильно любит меня. Конечно, всего этого я не слышала, но папа рассказывал, стараясь припомнить каждый момент, когда мама обращалась ко мне, еще не родившейся на свет.

– Я тоже знаю, как тебя зовут, – Трофим улыбался и не отпускал мою руку.

А я и не хотела, чтобы отпускал. Мне было приятно. Он казался мне таким красивым. Высокий, темноволосый, с шикарной улыбкой и волнующим взглядом карих глаз. Белоснежная рубашка, стрелки на брюках. Я уже и забыла, что такое утюг. В его туфлях отражался свет ламп, так хорошо их начистили.

Я оглянулась. Девчонки хихикали и показывали мне большой палец. Я нахмурилась и топнула ногой, чтобы они так явно не выражали свою поддержку.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – я задрала голову.

Он не успел ответить. Я вскрикнула – мое тело прошил болезненный разряд. Чуть ли не одновременно со мной вскрикнул Трофим и еще несколько человек в толпе на площади. В том числе мои подруги.

Младший сын мэра отогнул край рукава пиджака и побледнел.

– Это браслет, – сказал он.

Толпа на площади пришла в движении. Кто–то плакал, кто–то истерично смеялся, кто–то пробирался к родным, расталкивая мешающих ему людей. Музыканты шумно покидали балкон. У всех у них были встревоженные лица.

– Началось, – выдохнул Лавров.

– Танцев больше не будет, – произнесла я ватным языком.

В душе поднимался первобытный страх. От волнения я не смогла расстегнуть пуговку на длинном рукаве платья, чтобы убедиться, что мой браслет тоже активировался. Трофим помог. На браслете горела неоновым синим светом завтрашняя дата, номер челнока и место на нем.

– Уже завтра! – я показала свой браслет.

– У меня тоже третий челнок, – сказал сын мэра. – Но мой вылет послезавтра.

Я хлопнула ресницами. В глазах стояли слезы. Еще чуть и я разревелась бы.

– Я приду провожать тебя, – Трофим неожиданно крепко обнял меня.

Я слышала, как колотится чужое сердце. Его губы на мгновение прижались к моему лбу.

– Ты давно мне нравишься, – прошептал Лавров. – Я наблюдал за тобой и ждал этого дня, чтобы пригласить на танец.

– Может, и хорошо, что мы улетаем, – я подняла на него глаза. Губы были так рядом. – Здесь нам не разрешили бы встречаться.

– Мне было бы наплевать на запреты. Нельзя ограничиваться близким кругом людей. В секторе «А» мы все стали родственниками друг другу. Мои родители троюродные брат и сестра, поэтому их старший сын появился на свет больным. Я здоров только потому... – Трофим перевел дыхание, готовясь сказать нечто важное. – Только потому, что я родной лишь для отца. Меня родила женщина из сектора «В».

– О!

– Мама сознательно пошла на этот шаг. Нельзя, чтобы у мэра не было здоровых наследников. Некому было бы передать власть.

Я смотрела на Трофима