Виктор Гламазин - Любимые враги

И тут на Сатану мощным потоком хлынули из глубин моего подсознания мои детские воспоминания, связанные с планетой Земля (вот уж не знал, что столько помню)…

Знойное южнорусское лето. Пруд возле дедовской дачи.

По окаймленным березами берегам пруда разлетаются жизнерадостные крики плещущейся в воде детворы, чей веселый смех эхом разлетается вместе с идущими по воде кругами.

Пятилетний Сеня Поленов выбирается из пруда на горячий пляжный песок вместе с верной овчаркой Джулькой.

Та тут же начинает стряхивать со своей шкуры всю вынесенную из пруда воду. И холодные брызги летят тысячами играющих на солнце бриллиантов прямо в лицо хохочущего Сени….

Семилетний Сеня вместе со своей младшей сестренкой гоняется по клеверному полю за бабочкой. Вдруг в небе раздается гул. Сеня и его сестра задирают головы вверх.

Среди облаков летит поднимающийся с площадки космопорта звездолет, набирая скорость для совершения скачка сквозь пространство.

И сердце Сени охватывает сладостное и слегка тревожное предчувствие того, что и он когда-то полетит на подобном корабле к далеким планетам, к приключениям и славе…

Мать и отец Семена вместе с Сеней — радостно улыбающимся шустрым мальчуганом — собирают яблоки в дедовском саду…

Сеня с дедушкой гуляют по настоящему лесу, чей покой не был затронут ни страшными битвами Третьей мировой войны, ни индустриальным развитием. Старик рассказывает маленькому Сене, как отличить березу от осины, липу от дуба, бук от ясеня. Сеня, слушая деда вполуха, собирает лесные травы в букет, но тут же забывает о нем, увидев проглянувшую среди темных стволов сосен залитую солнцем земляничную поляну…

Врач поздравляет школьника Семена Поленова с тем, что тот теперь полностью излечен от смертоносного гриппа «Дзетта» (эпидемия которого пронеслась по Солнечной системе и еще четырем обжитым людьми звездным системам, убив вместе с миллиардами других людей и родителей Семена) и имеет право выходить в больничный парк.

И Семен в тот же день отправляется туда, покашливая и моргая слезящимися от яркого майского солнца. Очутившись в парке, Семен вдыхает полной грудью воздух, наполненный ароматным запахом сирени и черемухи.

Отчаянно чирикают воробьи на зеленых ветках тонких молодых березок. Им подпевают из зарослей акации какие-то незнакомые Семену пичуги. Все это щебетанье, этот гимн весне и жизни, кажется Семену, отвыкшему в тиши больничной палаты от шума, чрезвычайно громким.

И Семен, морщась от избытка шума и света, собирается уже было возвратиться в корпус вирусологической клиники, дабы дать передышку своим нервам. Но изголодавшиеся по прогулкам ноги сами несут Семена по усыпанной гравием дорожке вглубь лесопарка.

Тут и темнее, и тише. И полным-полно весенних растений. Чистяки с яркими цветками из многочисленных желтых глянцевых лепестков. Хохлатки с лилово-розовыми кистями цветков. Светло-зеленые селезеночники. Лиловые весенние горошки. Ландыши, склоняющиеся под грузом своих белых цветков-колокольчиков.

Слышится гудение шмелей. Из кустов бузины доносятся шорохи. Там пытается выкопать что-то из-под земли маленький ежик.

«Я живой, — шепчет Семен, чувствуя, как по щекам бегут слезы. — Я не умру. Я буду жить. Я буду жить!»…

«Какая мерзкая сентиментальная чушь! — прокомментировал мои воспоминания Сатана, после того как перегнал весь этот поток воспоминаний в цифровую форму и отправил их вместе с остальной базой данных, скаченных из памяти Поленова, на сохранение в свое виртуальное хранилище информации. — Угораздило же меня вселиться в сию обитель безоблачных грез и сопливой ностальгии! Да, Господь наш — величайший из шутников. Ну да ничего, настанет час и я продемонстрирую Ему свое остроумие. Посмотрим, кто из нас лучший постановщик комедий».

Сатана попробовал хмыкнуть, используя мимические мышцы моего лица.

Вышло.

«Пожалуй, и так сойдет, — своей работой по улучшению человеческой природы Сатана остался доволен (ему удалось согласовать работу модифицированной нервной системой с деятельностью остальных систем человеческого организма). — Конечно, на молекулярном уровне — это дешевая подделка под человеческое тело. А на атомарном уровне — вообще полная халтура. Но если честно рисовать Бога, то нельзя не стать его апостолом, а если сильно вживаться в человека, то… Да и вообще — этот провинциальный маньяк Шролл все равно не оценил бы красоту ювелирной работы, возьмись я за нее. Вряд ли он знает человеческий организм в совершенстве».

Князь Мира Сего пропел, используя мои голосовые связки и рот:

Мои мышцы беспрекословно подчинились новому хозяину. Но не удовлетворили его полностью.

Дух Зла потратил еще немного времени на доводку до нужной ему кондиции колебания эластичных голосовых связок.

«Ну вот и прекрасненько, — подумал Сатана, наблюдая как слаженно работают легкие, бронхи, трахея, гортань и ротовая полость. — Теперь я смогу говорить и действовать в человеческом облике. Конечно, искушенный зритель заметит подвох, обнаружив кучу несоответствий человеческой органике в моей белковой оболочке. И пусть. Он все равно не поймет сути данного подвоха».

Повелитель Тьмы решил взглянуть на себя со стороны и узнать, насколько взятое напрокат тело прапорщика Поленова, в коем уже есть и частица духа и тела самого Сатаны, похоже на не взятое напрокат тело прапорщика Поленова, в коем никогда не было и не могло появиться такой вот частицы. И взглянул на себе здешнего из своего «аквариума» в виртуальном мире.

А вместе с ним на оное посмотрел и я, раз уж мою личность окончательно выводить из оборота никто не собирался.

Существо, сидящее закрыв глаза и обняв руками колени на полу хранилища стратегического оружия, еще нельзя называть Сатаной — обременение плотью накладывает на мысли, действия и чувства данного существа определенные ограничения.

Но, конечно, его уже нельзя назвать и человеком. Какой же это, скажите на милость, человек, который дышит воздухом, способным разъедать все живое и даже пластик оружейных контейнеров, и делает это под шквалом смертоноснейшего излучения?

Именно уязвимость перед силами Природы, точнее вызываемые сей уязвимостью страхи (страх перед болью, страх перед холодом и голодом) сделали человека человеком. Именно осознание собственной уязвимости и важности той помощи, которую могут оказать, случись что, тебе другие люди, с детства формирует характер поведения и мышления человека.