Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

- Хотят освободиться от нашего влияния, - нетерпеливо ответил тот. - Вы теряете квалифика…

- Нет, - теперь он был резок. - Но моя квалификация мне говорит о том, что в возникшей ситуации важна не тема картины, а её детали. И я их не знаю.

- И когда узнаете?

- Когда вы не будете мне мешать.

Начальник не отрывал от него взгляда очень долго. Взглядом можно было стенку просверлить. В комнате, напичканной современным дизайном, это оказалось бы неплохим дополнением.

- Вы слишком долго общались с внешним миром, - наконец выдал вердикт тот.

- Это не так плохо, мессир, - хмыкнул он в ответ. - Мы - не религиозная группа, которая нуждается в изоляции, напротив. Если бы я не общался с внешним миром, как бы вы на него воздействовали? Вашим огненным взглядом?

- Грубишь, Рэк, - по-домашнему тяжело вздохнув, его начальник и по совместительству приятель, усадил своё тренированное тело в одно из кресел. В таком сочетании то тут же приобрело ещё большее сходство с пилотским.

- Меня зовут не так, - напомнил он. Для проформы.

- Могу я вспомнить твоё школьное прозвище?

- Можешь. Но ты не можешь мне мешать.

- Могу, - ответил тот, задумчиво разглядывая его. - Вопрос лишь в том, буду или не буду.

- Действительно. Вопрос.

Они померялись взглядами. Начальник первым отвёл свой. Но у него сложилось твёрдое убеждение, что тот решил по-своему.

Вслух же тот произнёс:

- Хорошо. Постарайся это сделать один. Посмотрим, что у тебя выйдет.

- Но?…

- Но, - хмыкнул тот, и тонкими сильными пальцами обхватил гладкий подлокотник, - тебе не кажется, что пришло время всем нам собраться и скоординировать свои действия?

Промежуток между картинами.

Время непонятно.

Рассуждения о мифологии.

В далёкие, глухие времена

Был мир один. Была беда одна.

Была война. В ней не было сторон.

В ней каждый был на горе обречён.

Прошли года. И минули века.

И память перестала быть горька.

Потом же память перестала быть.

И миф возник. В легендах начал жить.

Как в кость врубался меч, как жгли огнём

Миф промолчал, но содержался в нём

Хвалебный гимн защитникам добра,

Которые спасали мир от зла.

Ни имени. Ни глаз. Ни душ. Ни лиц.

Но множество исписанных страниц

О принципах, о кодексах, о зле.

…А прах лежал в не выжженной земле,

И прах стонал, и помнил, и болел,

И память жгла, и слёз огонь горел.

И было горе. И из этих слёз

Сформировался, вынырнул, пророс

Росток. Ребёнок. Жизнь безглазых глаз.

Потомок тех, кого никто не спас.

И он оказался никому не нужен.

КАРТИНА ПЯТАЯ.

Сколько игроков?

…Всё равно жестокой болью,

То ли гневом, то ль любовью

Наше сердце пронзено…

Продолжение визита.

На слове “умрёте” в каюту к императору, Лее и Люку вошёл Вейдер.

- Тебя как раз сынуля звал, - не поворачиваясь, сказал ему Палпатин. Было полное ощущение, что он знал, кто войдёт. И ощущение это было верным.

- Что ж, - ответил Тёмный лорд, тоже не проявляя никаких признаков удивления. – И я как раз припёрся.

Дверь с размаху задвинулась за ним. Тёмный лорд встал спиной к двери, как в рамке, и, обхватив под плащом живой рукой кисть протезированной руки, воззрился на двух своих отпрысков.

- Да, - сказал он. – Печальное зрелище.

- Я им угрожал, - сказал император обыденным тоном. – Он это хочет сказать. Твой сын. Так мне, во всяком случае, кажется. А твоя дочь сама не знает, кого больше бояться и ненавидеть: меня или тебя.

Вейдер хмыкнул. Принцесса от него отвернулась.

- Я бы хотел остаться с отцом наедине, - упрямо произнёс Люк.

Вейдер и Палпатин даже не посмотрели друг на друга.

- Мы летим в Центр Империи, - сообщил Вейдер.

- Мы? – спросил Люк. Лея не сказала ничего, но дёрнулась тоже.

- Мы, - ответил Вейдер. – Все здесь присутствующие. Но по отдельности.

Посмотрел в остекленевшие от ненависти глаза Леи.

- Повелитель, - сказал он, - вы отдаёте её Маре Джейд или берётесь за неё сами? Мне такая и даром не нужна.

- Чем больше сопротивление, тем интересней работа… - задумчиво протянул Палпатин. – Но, глядя с иного ракурса… Так или иначе – это не твоя головная боль.

- Значит, я полечу с тобой? – воспрянул Люк, подавшись вперёд и обращаясь к Вейдеру.

- Тебя это так радует? – спросил Тёмный лорд безо всяких эмоций.

Люк, который только что светился, как лампочка, погас.

- Ты…

- Чем меньше ты будешь обманывать себя относительно моих к тебе чувств, тем лучше, - отрезал Тёмный лорд. – Я вожусь с тобой только потому, что мой контакт с тобой сильней…

Замолчал. Палпатин по очереди смотрел на его детей.

- Лети один, - сказал император. – О твоих детях я позабочусь.

Люк обомлел, когда понял, что его отец усмехается под маской. Но задумчивый и оценивающий взгляд императора ему не понравился ещё больше.

Дом-2.

- …они появились в поле нашего зрения пять лет назад, - Борск говорил, удобно умостившись в кресле. Чуть ли не клубочек свил. – Если говорить точней, они позволили нам их увидеть. Помнишь моего связного, который решил, что засыпался?

- Помню, - ответила Мотма. – Не очень приятные воспоминания. Но ничего нового ты мне не сказал, пушистик.

- А мне кажется, сказал, - невозмутимо возразил Фей’лиа и поправил усы. – Этот вечно один связной от них, который всегда точно знает, где мы находимся и что делаем. Как они вмешались в нашу комбинацию с Таркиным, помнишь?

Мотма кивнула. Тоже не очень приятные воспоминания.

На гранд-моффа Внешних территорий, командующего центрального региона они точили зуб уже давно. Он был идеальной кандидатурой для контакта. Оптимальное соотношение честолюбия, воли, и некоторой ограниченности во взгляде на мир. Первые десять лет Империи Таркин усиленно шёл наверх. А затем упёрся в непреодолимую преграду. Два ситха. Никакая сила на свете не могла устранить их с самых высших, чаемых Таркиным, руководящих постов. Глава Империи. Глава Империи Таркин?