Роман Никитин - Проблема всей жизни

— Заходите, — пробасил "здоровый".

Дверь распахнулась. Мы зашли в хорошо обставленную комнату. Было видно, что ее хозяин понимает толк в хороших вещах, но не страдает вещизмом. Отделанный в японском стиле напольный диван чуть-чуть высунул краешек из-за отгородки, ближе к другой стене два плетеных кресла с чайным столиком между. На одном из кресел господин Оониси собственной персоной, а чуть правее, за плечом якудза — смуглый азиат, чью национальность я даже не смог определить. Стоит, смотрит на гостей. Спокойно, даже доброжелательно.

Почему-то два "опасных" телохранителя на входе в кабинет Оониси разом показались малыми детьми. Те просто заставляли напрячься, а этот неопределенной расы мужичок с благодушным взором вгонял в холодный пот.

— Вы слишком настойчивы, — произнес якудза из кресла. — Хотите вернуть долг — возвращайте. Но не отрывайте меня от дел. И уж тем более о своих покровителях лучше было известить заранее.

Японец говорил мне, но при этом внимательно оглядел Родригеса. Тот оценил внимание и вышел на полшага вперед. Потом сказал:

— Нам есть о чем поговорить, господин Оониси.

Якудза удивленно поднял брови.

— А я уверен, что не о чем.

— Тем не менее, поговорим, — настоял Сержио. — И я для вас не совсем незнакомец.

— Вот как? Мы уже встречались?

— Нет, но вы получали кое-какое предложение от госбеза Китая.

— Да, получал, — кивнул якудза. — Но отклонил. С государственными структурами других стран пусть общаются дипломаты. Я вне политики.

— Госбез КНР повторяет свое предложение и согласен увеличить сумму отступных в полтора раза, — сказал мексиканец.

— Нет, — господин Оониси был незыблем. — Я ценю внимание к своей персоне, но чем больше денег мне предлагают за некий загадочный объект, тем интереснее этот объект для меня самого. Считайте, что я разоткровенничался и выложил вам свою позицию.

— Позиция понятна, — Сержио кивнул и продолжил невпопад: — Девять — это очень сложное, но слишком маленькое число, господин Оониси. Тем более для такого увлекающегося электроникой бандита как вы.

Японец прищурился, а телохранитель за его плечом сделал полшага вперед. Что было позади, и вышел ли за дверь здоровяк в черном — я не видел.

— Объяснитесь, — приказал якудза.

— С удовольствием, — улыбнулся Родригес. — Но сначала, чисто для протокола, предлагаю отпустить девчонку и груз уже бесплатно. Ваше упрямство крепко задело поднебесников, а вы знаете, МГБ не прощает строптивых. Какими бы границами те не отгораживались.

— Вы мне угрожаете? — снова приподнял брови мафиозо.

— Нет. Я делаю последнее предложение. Уже от себя лично.

— Очень жаль, — голос японца поскучнел. — Я-то уж подумал, что кто-то действительно хочет поиграть в войну.

— Он не хочет, — сказал Родригес. — Уже играет.

Телохранитель за плечом Оониси сделал еще полшага, и теперь встал прямо за спинкой кресла босса. А сам босс засмеялся.

— Уж не вы ли?

Сержио не ответил. Вернее, ответил, но не словами.

Дальнейшее произошло настолько быстро, что я еле углядел. Вот Родригес выбрасывает руку с расставленными буквой V пальцами — и оба японца, и босс и охранник, застывают на месте. Тончайший, на пределе слышимости свист заполнил комнату, и когда прервался, оба тела обмякли. Сержио рванулся к охраннику и успел подхватить сухенькую фигуру за миг до того как та рухнет на пол.

— Не стойте столбом, — приказал мне Родригес и кивнул в сторону Оониси. — Пока не пришли в себя камеры, возьмите у мафиозо карту-пропуск, нам предстоит увлекательная прогулка через многие двери. И я не хочу возиться с каждой.

Я подошел к главарю. Господин Оониси невидящим взглядом таращился в потолок. Голова запрокинута, изо рта небольшая струйка слюны.

— Чем вы их?

— Да ерунда. Старая военная шутка. Электрошок по плазменному лучу.

Я кивнул. Да, есть такая технология, даже домохозяйки ею пользуются — купить бесконтактный шокер с лазерной ионизацией воздуха может почти каждый. Только их регистрировать нужно наравне с обычным оружием. Но как Родригес протащил это с собой?

Пока рылся в карманах Оониси, я поинтересовался у Сержио на этот счет. Тот улыбнулся и ничего не ответил. Потом, правда, сжалился и объяснил.

— Есть такая штука, оружие скрытого ношения, Кирилл. Уж вам-то с вашей правой рукой не знать!

Я сразу не понял. Когда понял о чем он говорит, изумился. Оружие скрытого ношения остается оружием, и сенсорные перчатки охранника все равно его запеленгуют! Я поделился сомнением.

— Это когда охранник уверен, что на экраны очков идет правдивая информация, — объяснил Родригес. — В нашем случае верзила принял за правду то, что ему подкинул я. Эти дурачки все поставили на радиоинтерфейсы, и… В общем, потом расскажу, если интересно.

Я понял, что он каким-то образом обманул электронику якудза — этого было достаточно. Как раз нашлась карточка-пропуск, и я отдал ее мексиканцу.

— Знаете что самое плохое в числе девять, Кирилл? — неожиданно спросил Родригес.

Я помотал головой. Признаться, брошенная им фраза о числительном сбила с толку не только главаря мафии, но и меня.

— Что оно на единицу больше числа восемь, — также загадочно ответил мексиканец. — Ладно, как-нибудь прорвемся. Вперед, на выход. Стойте-стойте, не туда!

Сержио кивнул в дальний угол комнаты, за отгородку с лежанкой.

— Там второй выход. С тяжелой кавалерией, — имелись в виду охранники в коридорах, — мы воевать не будем. Там их намного больше восьми… впрочем, уже шести.

А дальше я начал злиться. И чем больше внутренних помещений мы оставляли позади, тем больше я злился. К моменту, когда мы, наконец, обнаружили мою Проблему, я был зол как сто тысяч пекинских демонов. Счастье еще, что с девчонкой никто ничего не сделал, во всяком случае, я не видел следов этого "деланья".

У господина Оониси очень своеобразное хобби, и весь этот дом был посвящен увлечению главаря касимской мафии. Может быть, разделял свои пристрастия с другими якудза, а скорее всего, продавал свое увлечение за деньги. Но в любом случае я начал сожалеть, что мексиканец оставил мафиозо без сознания, а не прикончил его медленной, мучительной смертью.

Увлечение господина Оониси сводилось к тесному общению с малолетними девочками. Тьянь среди них была почти старухой. Средний возраст обитателей запертых комнат, которые мы с Родригесом открывали по очереди благодаря похищенной карте-пропуску, составлял хорошо если тринадцать лет. А может и меньше.

Почти все девчонки — со следами наручников на руках, избиений на теле, и страданий — в глазах. Какие следы остались в их душах я запретил себе даже гадать. Некоторые уже даже не понимали, что кто-то вошел — как лежали на полу своих камер, так и лежали. Жаль, но выручать каждую из них мы просто никак не успевали. Сержио одному ему ведомым способом покопался в системе видеонаблюдения, но гарантировал не более десяти-двенадцати минут безопасности. Поэтому мы лишь галопом обежали все те помещения, которые по виду напоминали комнаты молодых послушников в каком-нибудь монастыре, но на деле были тюремными камерами.