Олег Балабанов - Галактеры
— Скажи, какова мощь энергетической установки у твоих астронавтов, если у нас здесь не получится?…
У него до сих пор мурашки бежали по спине от открывавшейся перспективы в случае неудачи… И он сам, в случае отрицательного результата подаст нужную команду. Андрей Павлович всегда нес высокую ответствен-ность за весь персонал, как на Земле, так и в космосе и то, что ему не предлагал, нет, а просто-напросто приказы-вал Субботин шокировало.
«Хотя, — горько усмехнулся он, — что значат моя, твоя или нескольких человек жизни перед лицом вымирания всего вида?»
Проносящиеся мимо деревья отбрасывали причудливые тени в лучах редких фонарей, затем и они исчезли — бронированный автомобиль вырвался на скоростную трассу, начав разгон. Вдруг какие-то звуки снаружи и лег-кие толчки забарабанили по машине.
«Град, что ли?» — в первый миг подумал Суханский, но тут заорал водитель-охранник:
— На пол, Андрей Павлович, на пол!
— Что? Что такое? — встрепенулся Суханский, окончательно приходя в себя от воспоминаний совещания и от всех раздумий. Но обычно тактичный Семен вдруг протянул свободную руку назад, быстро нащупал голову Суханского и… решительно скинул его как котенка на пол машины:
— В нас стреляют!
Дико взвыл двигатель, резко набирая обороты на форсаже, и необычная сила ускорения впечатала руководи-теля космическими полетами в пол и край сиденья, сейчас находящегося на уровне головы. Когда Семен дал ко-манду подниматься, извинившись за столь бесцеремонное обращение, Суханский только махнул рукой, мол, все в порядке и оглядываясь, но ничего не видя в полной темноте ночи, сел.
— Я так и не понял — кто это был?! — напоследок воскликнул Семен. — На военных не похоже — сработано кус-тарно и…
Но Суханский уже не слушал — вот и начались беспорядки, всякая гнида начала поднимать голову, не пони-мая, что они все под одной крышей. И чем дальше, тем будет хуже. И он не уверен, что силы правопорядка су-меют удержать контроль над ситуацией.
«Да ни черта они не сумеют — массы, это самая настоящая безудержная стихия, сродни любым проявлениям буйства природы! И это первый тревожный звоночек, то ли еще будет!».
* * *Да, внизу на Земле это был первый тревожный сигнал проявления неповиновения и вызов всем устоям чело-веческого общества с его законами и правилами. Это был своеобразный протест, несогласие надвигающимся новым переменам. Попытка не подготовится, нет, а просто скрыть свой страх в преддверии надвигавшейся катастрофы. Человек — это существо, тонко чувствующее все перемены, как в лучшую, так и в обратную стороны. Чтобы ни говорили о более расширенных возможностях к пониманию окружающего мира животных, он также способен уловить перемены.
Скоро, очень скоро невежество и самые разнузданные инстинкты, живущие в каждом человеке, получат воз-можность вырваться на свободу. Как покажет себя внутреннее эго каждого, его сущность и инстинкты зависит от заложенной в генах информации, но одним из наиболее важных факторов, обуславливающих поведение, является желание человека в общении и инстинктивной защите, а значит, даже сильный эмоционально человек может неосознанно поддаться течению настроения толпы. И как само общество отреагирует на проявление настроений людских масс, истерии, покажет скорое будущее.
А пока высоко, на уровне верхних слоев стратосферы начинались изменения направлений холодные потоки постепенно, шаг за шагом, секунда за секундой начавших опускаться вниз. Как сквозь гигантский распредели-тель атмосферных течений, пропускающий между краями нисходящих потоков рвущиеся восходящие тепловые ветра, уносящееся в безбрежные просторы черного вакуума без какого-либо восполнения шло глобальное климатическое перераспределение фронтальных зон. Сформировывались, сплачивались в единые гигантские многосоткилометровые грозовые фронты облака, постепенно опускающиеся вниз. Все те же воздушные потоки порождали аномально скоростные препятствия на пути сгущающихся туч, походя разрывая их на отдельные, но значимые клочья и разметывая их по небу только для того, чтобы в другом месте те же самые уже чернеющие и набухающие концентрации влаги облака продолжали готовить проливные дожди, могущие затопить равнины и живущих там людей.
Чем дольше шла эта борьба в атмосфере, тем все ниже опускалась температура. Под воздействием этих рез-ких перемен, влага, уже превратившаяся в легкие водные частицы застывала, переходя рубеж замерзания, и так-же быстро оттаивала. Порой эти смены температурных режимов происходили так стремительно, что в результате подобных трансформаций обычных капель начали формироваться кристально чистые, все увеличивавшиеся и обрастающие и обрастающие новыми наложениями невиданных размеров градины… Это было простое физическое явление, но оно происходило в масштабах всей планеты. И одновременно. Вся эта карусель крутилась высоко, пока сдерживаемая ветрами, пока сила ветра могла удерживать увеличивающийся вес этого града…
В какой-то момент над самыми холодными и от того самыми удаленными от людских поселений и соответ-ственно, их взоров участков планеты, а это Северный и Южные полюса прошла своеобразная репетиция будущей бомбардировки. В этих районах холодному фронту не противостояли в должной мере противо-борствующие силы теплых фронтов. И огромные, иногда до полуметра в диаметре горошины понеслись вниз, все ускоряясь и ускоряясь. По мере увеличения скорости градины стали терять поверхностные слои, уменьшаясь в размерах, но, все же, недостаточно быстро… Вековые льдины и величественные ледяные скалы подверглись жестокому испытанию, вмиг раскалываясь и дробясь под ударами миллионов горошин. Трескавшийся лед и ужасный, разносящийся на многие километры грохот властвовал в кромешной тьме в заполярных областях планеты.
…Многие сотни километров поверхности Арктики и Антарктиды были раздроблены, разломлены и перемо-лоты необычайной силой, пришедшей с небес. Здесь, в полной темноте и в объятиях лютого мороза смерть сняла первую жатву в виде научно-исследовательских экспедиций, попавших под удар. Застигнутые врасплох, хотя как бы и где люди смогли бы спрятаться здесь, если многометровые пласты с легкостью прошивались и кроши-лись под ударами ревущего черного неба, так и их небольшие вагончики были насквозь пробиты, раздавлены и сразу же завалены тоннами колотого льда…
Когда этот необычный град прекратился, мороз доделал остальную работу, намертво, в считанные минуты схватывая перемолотый снег в единую корку льда. На этот раз хруст трещавшего льда на морозе стоял не менее громкий. Вскоре он прекратился и только заунывный ветер носился над землей, воя необычную погребальную песнь тем, кто был погребен, если замертво, то хорошо. Ужаснее было осознавать близкую смерть тем, кто был ранен, искалечен и обездвиженный как ранами, так и зажатыми льдинами лежал и понимал, что дороги к спасе-нию нет.