Иван Граборов - Гончая свора
– Местных обитателей? – автоматический дробовик по ремню взвился на плечо. Аттвуд машинально зарядил патрон. – Минуточку, эта планета обитаема кем-то разумным, помимо нас?
– И правда, кто-то разумный и вдруг не мы. Какой вздор. – Аттвуду, в безэмоциональном исполнении Валлура, это не показалось смешным. – Если передатчик для Киртани действительно существует, то его создатели могут быть неподалёку. Но если я ошибаюсь и их нет, то не стоит списывать со счетов и местные виды. – он ещё раз посмотрел на треснувший корень. Храбрый воитель с телом креветки громко храпел и ворочал во сне чешуйчатым хвостом. – Я не представляю, что ещё за звери или насекомые здесь водятся. Держись рядом, когда двинемся через лес. Не останавливайся. Средняя площадка от древа до древа – сорок восемь ярдов, частично перекрытых растениями поменьше, что совсем нам не помогает. Из-за столь большой скученности видимость крайне ограниченна.
На самом деле бывший начальник охраны и не думал противиться какому-либо плану, особенно имея ввиду отсутствие собственного. Для Аттвуда неотложным оставался только один вопрос, что с некоторых пор стал ему докучать.
Валлур двинулся чуть выше по склону, обходя камни стороной.
– Перед тем как мы отправимся в путь, – за плечо, догоняя, одёрнул его Аттвуд, – скажи мне… Сами слова клятвы, что они означают и означают ли что-то вообще?
Валлур понимающе остановился и, обернувшись к человеку, произнёс:
– Гарваг зар Думм, Ораг зар Ктуд, Улвар зар Раллед. Слова являют собой девиз, обещание и одновременно клятву. С языка первых, что услышали зов далёких звёзд, это переводят как…
***
– Силу на слабость, стойкость на страх, пламя на тьму…
Адайн смочила в холодной воде очередной лоскут ткани и положила на лоб Флойду, который, лёжа на типовой подпруге из толстенного пуха, исходил жаром, покрытый целой плеядой различных припарок и обильно намазанный соком с красных листов, теперь торчавших из небольшого вязаного кувшина, приставленного подле входа в уютное, наполненное светом жилище, занимавшее несколько корневых проходов массивного древа.
– Бредит. Будет тяжело привести его в сознание без всесильных трав Орно.
Вечно болевшая Нукум всегда всё знала про лекарственные растения и про то как лечить разные болячки. Девчонка рано осиротела и фактически жила в доме общинной знахарки с юных лет. Невысокая ростом, она с трудом доставала Адайн до плеча, зато будучи вдвое её младше, Нукум, разменявшая четырнадцать Эшту, обладала непропорционально большой головой. За это, а так же за природой обусловленную невозможность не совать свой нос в чужие дела, девчонка часто получала от посторонних и приобрела несколько глупых, по детскому жестоких прозвищ, преследовавших её с тех самых пор.
Охотница, бившаяся над пониманием физиологических особенностей Флойда, обернулась.
Щуплая, по мальчишечьи сложенная Нукум серьёзно смотрела на неё своими лиловыми кругляшками, но в следующий же миг залилась задорным детским хохотом. Не ответить на такое искреннее проявление чувств как минимум улыбкой было бы преступлением.
– Значит, из леса. Хм… – не стесняясь, девчушка ткнула его в пятку, выглядывающую из-под покрывала. Флойд к её выходке остался безучастным. – Но откуда оно вообще взялось там?
– Он… – поправила Адайн, слегка позеленев в районе щёк.
Нукум вновь звучно рассмеялась, а после бросилась на шею ничего не подозревающей охотнице, которая в этот самый момент рассматривала взбухшие вены на руке своей находки.
– Ты разрешишь мне с ним поговорить, когда он очнётся? – любознательность её была настолько всеобъемлющей, что старейшины несколько раз даже грозились запретить детские игры на полях.
– Во первых он ранен, а во вторых, очень вероятно, не понимает нашего языка. И я не думаю, что он не один из тех менял с Кайгарла, что Эшту назад заходили торговать. Его тело, понимаешь… он совсем другой. – Адайн осмотрела рисунок вен его руки. – Хаос. Никогда подобного не видела.
– А это что за безделушка? – девчонка не слишком аккуратно перелезла через голову Адайн и потянулась к разложенным в оконном проёме вещам, извлечённым из странной чёрной сумки.
Отливавший хромом и увенчанный на конце угловатой чёрной насадкой ствол массивного револьвера притягивал, манил, словно великое сокровище. Нукум обожала всяческие механизмы и порой даже сама их мастерила, нарываясь на осуждение своей названной сестры, а ещё чаще старост, но подобное было непостижимо.
– Целиком металлический! И детали движутся при касании! – она покрутила барабан, отодвинула защёлку и вынула, повертев, один оставшийся патрон. – Как необычно!
– Сейчас же положи на место. Забыла, что из-за твоей "металки" сарай Лэшша сгорел всего шестнадцать ночей тому назад? Старейшины увидят, заклеймят яммтетом и будешь знать. И я буду знать, пуще тебя. Орно же говорила об этом уже уйму раз… – Нукум нехотя и раздосадовано водрузила револьвер на указанное Адайн место. – Не дуйся напрасно. Я видела, как при помощи него он убил четверых клыкачей, а звук, который издавало это оружие, заглушал раскаты грома. Должно быть теперь опять придётся отгонять от селения стаи диких оккнумов. Шестихвосты и на звук обычного трубочного свистка то сбегаются, а тут…
– Один четверых?! – Нукум игнорировала последующие слова. – Так им! Поделом! Наконец то хоть кто-то бросил им вызов!
– Тише, тише, глупышка! Прошу! – Адайн приложила к её рту ладонь. – Ты ведь знаешь, что нельзя кричать об этом на каждом углу, как тебе заблагорассудиться.
– Дурацкие запреты! – сопротивлялась бойкая девчонка. – Всем во Фракхе давно уже известно, что Мулг готовит нам и чем занимается в дальнем пределе у хребтов Раппара. Вся округа об этом шепчется и даже старейшины, а мы всё равно продолжаем посылать охотников к перешейку у старого храма и каждый раз готовимся к тому, что они могут оттуда не вернуться. Нам бы надо объединиться с Кайгарлом, позвать их ловчих, мореходов, да стрельчих. Покуда не будет у нас единой воли и каждый печься будет прежде других о себе, то не видать счастья ни одному! Я часто думаю, а вот как здорово было бы объединить всех вообще, пусть и с Мулгом. Ни войн, ни распрей бы…
– Слушай… – Адайн положила свои длинные руки на узкие детские плечи. – Если до старейшин дойдут вести о том, что те разведчики убиты им – кивнула она на Флойда. – или мной, то его просто выставят за ограду, дабы очистить честь мирного соглашения и мы ничего не узнаем, а меня лишат права стать Гаату и тогда всю свою жизнь тем я и буду заниматься, что добывать дичь для нужд поселения. Восход за восходом. Эшту за Эшту. Понимаешь? Никто не должен знать о нём больше положенного. По крайней мере пока.