Клаудия Грей - Потерянные Звёзды

— Будем, — просиял он. — Я найду тебя, несмотря ни на что.

Странный был способ назначить свидание. Оправившись от нынешней сумятицы, имперские приказы смогут соединить их двоих в любое время. Но Сиену это не волновало. Она была слишком взволнована и уже тосковала по следующей встрече еще до того, как они успели попрощаться.

— Как я могу скучать по тебе, если ты еще здесь?

— Потому что я по тебе уже скучаю. Но это не навсегда. Даже ненадолго.

Тейн снова поцеловал ее, и после нескольких дней, проведенных в кошмаре потерь, горя и ужаса, Сиена позволила себе мгновения незамутненного счастья.

Затем она пошла с Тейном к его кораблю, поцеловала его еще раз на трапе, под свист офицеров, и наконец побежала со всех ног на дежурство.

Когда Сиена добралась до своего пульта, Берисс отступила в сторону, с поклоном, словно официант, принесший десерт.

— Я у тебя в долгу.

— И довольно большом, — ответила Берисс.

Сиена покосилась на подругу; девушки улыбнулись безумию всего происходящего. Удивительно, как в таких ситуациях можно всего за пару дней стать хорошими подругами. Сиена вернулась к работе, но на один из экранов вывела камеру стыковочного отсека, чтобы видеть, как отстыковалась «Сторожевая Башня» и отправилась в бесконечное пространство, унося на борту Тейна.

В приключенческих историях и залихватских голосериях, которые Тейн смотрел в детстве, миры спайса были экзотическими землями, населенными красивыми танцовщицами, остроумными бандитами и отважными пилотами, летавшими на форсированных кораблях, удирая от недобрых служителей закона Старой Республики.

Все истории утверждали, что перевозившие спайс контрабандисты только и ждали того дня, когда смогут честно торговать своим товаром, и что Империя освободила миры спайса от их опасного, хоть и красочного, прошлого. Тейн больше не верил в то, что Империя кого-то спасала, и понимал, что все сведения почерпнул из рассказов для детей. Романтика миров спайса умерла ровно в тот момент, когда он ступил на Керев-Дои.

Он не знал, чего ожидал, но точно не этого.

Розовые небеса Керев-Дои больше не простирались над бескрайними открытыми пространствами; они потемнели и нависали над мрачным, унылым населением. Люди не носили модные наряды и безделушки; они кутались в тяжелые плащи и говорили немного и как можно тише. Доминировали в пейзаже плантации спайса. Все на планете, что выходило за рамки обыденного, сильно удручало.

«Ладно, детские рассказы не оправдались, — прямо сказал себе Тейн. — Смирись. Это реальность».

Служба переносилась бы легче, если бы у него было много работы на Керев-Дои. Но роль «Сторожевой Башни» заключалась прежде всего в переправке официальных лиц, курировавших коррумпированную банковскую систему планеты, и в демонстрации силы. Так что задачи Тейна ограничивались ежедневным выводом ИСИД и низкими полетами над областями, которым требовалось напоминать о власти и мощи Империи.

Когда-то ему казалось смешным, как люди съеживались и разбегались, когда он пролетал над головами. После Алдераана вид жителей, пугающихся Империи, уже не вызывал смеха.

Как-то свободной ночью он зашел в «Голубой конвор», местный ночной клуб, известный по многим голограммам. Именно там собирались герои и героини, встречались друг с другом, обменивались многозначительными взглядами над напитками, искрившимися в лучах света, и строили планы, приносившие им невообразимые богатства. Тейн возлагал мало надежд на это место; в худшем случае оно будет таким же обшарпанным и захудалым, как почти все, что он уже видел на Керев-Дои. В лучшем случае бар окажется ловушкой для туристов.

Но каким-то образом «Голубой конвор» оказался похож на то, что рисовал себе Тейн. Атмосфера была сдержанной (чему способствовал новый закон, согласно которому только имперские офицеры могли проносить с собой бластеры). Низкие диваны украсили ярко-оранжевыми и красно-розовыми подушками, а с потолка свисали пышные растения. Парящие дроиды-подсвечники освещали лишь пространство вокруг себя, оставляя достаточно укромных местечек. Музыка была отличная: низкие знойные ритмы, которые парень с длинным хоботом наигрывал на круговой клавиатуре. Напиток Тейну подали в высоком стакане, и он оказался достаточно крепким, чтобы успокаивать.

«Расскажу об этом Сиене в следующем сообщении, — подумал он. — Ей тоже нравились те голо. Она обрадуется, что, по крайней мере, хоть что-то на Керев-Дои выглядит именно так, как мы себе представляли».

Тейн почувствовал, что улыбается, и попытался остановиться, но не смог. Сама мысль о Сиене заставляла его мысленно петь от восторга.

С того дня на Небесных Кольцах, когда впервые пришло понимание новых возможностей в отношениях с Сиеной, Тейн сопротивлялся им. Даже когда он не злился на девушку из-за того треклятого инцидента с лазерной пушкой, он боялся того, что могло случиться, если отношения между ними изменятся.

Но они не изменились. Это и было самым удивительным. Их преданность друг другу всегда было трудно описать словами. Тейну казалось, что они просто признали то, что было правдой с самого начала.

И Сиена тоже хотела бы оставить Имперский Звездный Флот.

Конечно, иначе и быть не могло. Вся сущность Сиены определялась ее честью, а в том, что Империя сотворила с Алдерааном, никакой чести не было. Повстанческий Альянс явно был не лучше; он взорвал «Звезду Смерти» с почти двумя миллионами людей на борту. Но одно неверное деяние не извиняет другое. Сиена, вероятно, подумала об отказе от должности даже раньше его.

Тейн вновь воспроизвел в памяти те невероятные минуты, когда в первый и единственный раз обнимал и целовал Сиену. Она сказала: «Мы снова будем вместе. Не знаю, где и когда».

Она бы не сказала так, если бы думала, что они оба останутся в Имперском Флоте, где можно найти друг друга через любую базу данных. Конечно, она тоже хотела уйти.

Но хотеть и выбраться — разные вещи. Что ему делать в случае бегства? Он сразу же станет преступником в розыске. Может, не самым разыскиваемым, учитывая более опасную угрозу в виде повстанцев, но все равно будет брошен на гауптвахту сразу же, как только любой имперский офицер выполнит сканирование и поймет, что он дезертир. К тому же Сиене будет невероятно трудно нарушить свое обещание служить Империи. Она верила в клятвы и свято их чтила. Что произойдет, когда клятвы придут в противоречие с ее честью?