Антон Валеев - Пилот Дома Арнгейм

Прикрыв тяжеленный люк корабля, Вадим, в которой раз, направился к воротам. Уличная темень не препятствовала ремонту, поскольку все основные, подлежащие восстановлению части замка располагались с внутренней стороны ворот. Поизучав минут десять, добытую его КК информацию, он приступил к работе.

Через полтора часа ему удалось разобрать замок на составные части, но ремонтировать их и собирать механизм обратно, желания не было. Положив себе- продолжить ремонт завтра, с утра, Вадим оставил всё как есть и закурив свою самокрутку уселся у входа прислонившись спиной к стене. Неясный озноб пробегал по телу, как–то нехорошо сводило живот и не от голода вовсе, начало накатывать волной странное беспокойство, да так что «шерсть» вставала дыбом…

Парень резко поднялся с пола, и стал оборачиваться кругом, пытаясь нащупать в пространстве нечто, бродившее вокруг, собирающееся напасть и поглотить его. Шорохи стали гулять по углам стометрового железного ящика, и уличный мрак начал лезть в ворота глуша и без того болезненный свет ламп…. Вадим оскалился, выхватывая нож и ссутулившись мягкими боевыми шагами, словно исполняя скользящие балетные па, стал выходить на середину ангара.

Вышел, кружась и остановился, медленно поворачивая направо — налево голову. Нечто не нападало, путаясь в балках поддерживающих потолок. Клубилось над головой выжидая, и так и не решившись, стекало по стенам, смутные фигуры кружили хороводы вокруг человека…

Страх забравшийся внутрь него перехватывал горло пытался сковать тело, но вместе с тем и злость не давала упасть отчаянно, или побежать подставляя спину невидимому врагу. Злость пылала разгораясь всё ярче, разгоняя холодный сумрак заполнявший Вадима, отогревая его.

Он закричал яростно и страшно, не слыша себя, становясь пламенем… Он раздался огнем во все стороны, выжигая смрадные тени, он стал сам страшнее… И ушел ужас, растопился в черные лужи, шипели испаряясь, не выдержав его сияния…. А он стоял посреди ангара, тяжело дышащий, но полный уверенности и силы, заставившую убраться прочь приходившую нечисть, убраться туда откуда она явилась. В неизмеримые глубины, находившиеся внутри него самого…

Всё кончилось. Белым светом светили потолочные лампы и сквозь приоткрытые ворота доносились привычные далекие звуки промзоны. Запах проникающего ночного воздуха был приятным и свежим. Смешиваясь с догорающим окурком у входа, он добрался до парня и тот, глубоко вдохнув опустил голову, и так и стоял, всё еще не решаясь спрятать нож. Морок кончился, лишь где–то легкая дрожь пыталась…

— Хрен тебе… — подумал парень. — Всё хорош, наигрались…. Не вернёшься.

Он сунул нож в чехол на поясе и пошел к догорающей сигарете. Та была на половину цела еще, и жадно куря, Вадим стоял на улице и смотрел в небо. Приглушенное огнями мегаполиса на горизонте, но полное сверкающих звёзд, и в которое он так стремился подняться.

— Вот уж не думал… — бормотал сам себе парень. — Не гадал…. Прошлое, я ведь помню кто ты, откуда завелось…. Ладно… Я просто устал. Устал… Вот так, накапливается прошлое и вылазит…боком. Боже, как спать то хочется….

Вадим, отчаянно зевая, добрался до заветного пилотского кресла, в кабине корабля, предварительно наглухо задраив люк и включив систему вентиляции. Поколдовав над ним, он, сам того не ожидая, разложил кресло в почти одной плоскости, получив неплохую кровать и покурив прямо в кабине, свернулся на нем как кот. Раздевшись и укутавшись во все возможные вещи. И уснул. В последние минуты сознания, успев подумать, удивительно, что кошмары ему не сняться. Разве что наяву, как сегодня. Удивительно, хотя….

Хотя тогда явь и не мешалась со сном, но не всегда можно было сказать, что очевиднее… Тогда, в форпосте Белаху, самом крайнем в обитаемой части и самом «близком» к центру Галактики, но всё же безмерно от него далеком, как и всё человечество. Проклятом Богом, форпосте Белаху….

… — Ну почему именно мы?… — молодой капитан первым задал крутящийся у всех на языке вопрос, столь просящийся к разрешению. — Почему мы, господин полковник?

…Небольшой типовой зал, когда–то служивший для скоротечных инструктажей и «разборов полетов» среди местного персонала, был почти пуст…. Занимающий часть заброшенного административного корпуса, пристроенного прямо к кораблехранилищу. Последнему, в длинном ряду таких же сооружений. Предназначенных для хранения списанной, сломанной или просто временно законсервированной летной и наземной техники, прототипов вооружений и прочего подобного барахла. Которого было более, чем достаточно на, постепенно превращающемуся в свалку неудачных образцов, военно–испытательном полигоне пустынной планеты. Носившей такое — же скучное имя, в ряду ей подобных, Полигон Четырнадцать. И на время приютившей диверсионно–разведывательное отделение «штурмовиков», под командой молодого, жёсткого полковника. Чью подчинённость, как и его пилотов, определить коменданту Полигона, так и не удалось.

Однако подтверждения полномочий этого, свалившегося вместе с командой на его коменданта, голову, «диверсанта», было более чем достаточно. Ещё до того, как их огромный корвет появился в этой далекой системе, руководство Полигона было строжайше предупреждено «сверху», об оказании всевозможного содействия гостям, что комендант и принял к исполнению.

Но ничего сверхестественного ни полковник, ни всего восемь сопровождающих его капитанов, не захотели. Уже несколько дней они жили, как и все, на этой, почти потерянной среди горячих песков базе–полигоне, в том же офицерском общежитии, питаясь той же самой едой. Ни с кем особо не общаясь и ничего не требуя….

Только на девятый день, прибывший полковник, вежливый, несмотря на свою холодность, попросил коменданта, тоже полковника, предоставить ему помещение, для проведения собрания. Подальше от чужих глаз.

Дальше крайнего хранилища с вечно ремонтируемой пристройкой, на данном объекте, ничего не было, и, заверив, в ответ на уточняющий вопрос гостя, что он ничуть не помешает проведению очередных испытаний, комендант лично выдал ему ключи от помещения.

Последнее испытание производилось на Полигоне два месяца назад, когда напившиеся офицеры испытывали «на прочность» местного повара. Приготовившего в очередной раз что–то несъедобное, и попавшегося под горячую руку, вооруженных облегченными, гравитационными разрядниками, «мстителей». Его с полчаса катали по песчаным барханам, окружавшим взлетную полосу, маломощными гравитационными «оплеухами», занявшие круговую позицию вояки…. Повар «испытание» прошел, но готовить намного лучше не стал.