Дэвид Файнток - Надежда гардемарина

– Черт возьми… да… – Я взглянул на главного инженера и, заметив, как сверкнули его глаза, сказал Дарле:

– Я не могу отвлекаться на вахте, так что уберите, пожалуйста, доску.

– Вам решать, – раздраженно ответила Дарла и погасила экран.

Через некоторое время я обратился к главному инженеру:

– Хочу поделиться с вами кое-какими соображениями.

– Слушаю вас, сэр.

– Вряд ли стоит лететь всю дорогу на Надежду без офицеров. Кстати, Вакс скоро станет лейтенантом. Почему бы нам не набрать еще гардемаринов?

Сэнди, внимательно изучавший экран своего монитора, стал рукавом стирать с него пыль и весь обратился в слух. Ну и пусть, это не военная тайна.

– Набрать из кого, сэр? – поинтересовался главный инженер. Хороший вопрос.

Почти все члены экипажа недостаточно молоды, чтобы начать офицерскую карьеру.

– Среди пассажиров есть тинэйджеры, несколько молодых людей. Как насчет Рики?

– Хотите знать мое мнение, сэр?

– Да.

– Тогда я отвечу: нет. Мы и так слишком далеко ушли от обычной практики. Набирать штат из пассажиров законом не воспрещается, но лишь в исключительных случаях. Как бы в Адмиралтействе нас не сочли слишком самонадеянными, – Он прав. Впрочем, случай у нас как раз исключительный. Адмиралтейство не находится, как мы, на расстоянии девяти световых лет непонятно где и не испытывает недостатка рабочих рук, чтобы управлять кораблем.

– Ладно, я просто поразмышлял. Мистер Уилски, вам не кажется, что экран уже достаточно чистый?

– Да, сэр. Я хотел сказать, нет, сэр! – Сэнди быстро отпрянул назад и густо покраснел. Он был слишком хорош, чтобы долго издеваться над ним. И все же…

– Когда закончите полировать свой, не будете ли так добры приступить к моему?

– Есть, сэр, – Он поднял глаза, видимо понял, что над ним насмехаются, и постепенно расслабился.

– Разрешите войти, сэр?

Я оглянулся. В коридоре по стойке «смирно» стоял Вакс.

– Войдите.

Вакс вошел строевым шагом:

– Гардемарин Хольцер прибыл для личной проверки, сэр!

Это входило в мои обязанности, и я решил не ударить лицом в грязь. Осмотрел его чистую, свежевыглаженную форму, пояс на пряжке, проверил, начищены ли до блеска определенные детали. Все было в полном порядке. Вакс тщательно приготовился к проверке, но будь даже это не так, я сделал бы вид, что ничего не заметил.

– Удовлетворительно, мистер Хольцер. Принесите мне доклад в письменном виде не позднее чем завтра. Вы свободны. – Он отдал честь и покинул мостик. Главный инженер Макэндрюс хранил молчание, лицо его было бесстрастным, как маска. Ему, видимо, не полагалось как-либо реагировать на отношения командира со своими подчиненными. И все-таки интересно, что он об этом думает.

Я откинулся в кресле и задремал. Это было еще хуже, чем играть в шахматы с Дарлой. За подобный проступок лейтенант Казенс непременно отправил бы меня на бочку.

Глядя на листок бумаги, который держал в руках, я набрал цифровой код замка сейфа. Щелчок – и дверца открылась. Заглянул внутрь. Круглая классная бляха: Академия, 2162 год. Должно быть, она принадлежала командиру Хагу. Судя по всему, Мальстрем, став командиром, не наводил порядка в сейфе. Кожаная папка. В ней фотографии: командир Хаг, совсем молодой, рядом с красивой женщиной. Я быстро вернул фотографии на место, испытывая неловкость от того, что вторгся в личную жизнь человека, который был мертв. Коробочка для микросхем с тремя чипами. Я отложил их в сторону, решив просмотреть позже.

Затем я вынул деревянную трубку величиной с ладонь, полую внутри, с обугленной чашечкой на одном конце. Стал с любопытством ее разглядывать. Произведение примитивного искусства Африки? Или народного искусства Новой Зеландии? Туристский сувенир с планеты Калтех? Непонятно, зачем Хаг хранил эту вещь в сейфе. Ее я тоже отложил в сторону. Еще я обнаружил там банку без этикетки. Открыл. Какие-то листья коричневого цвета.

Я положил содержимое сейфа на тумбочку и стал рассматривать, все больше недоумевая. И вдруг вспомнил вечер, который мы, гардемарины, провели с главным инженером в дешевом баре Лунаполиса. Нам редко приходилось общаться со своими офицерами. Разговор зашел о путях развития колоний. Я рассказал старую историю, которую помнил по голофильму. А главный инженер поведал о странных обычаях далеких времен.

И тут меня осенило. Я резко выпрямился. Трубка являлась приспособлением для сжигания растительной смеси. Табака. Что именно говорил главный инженер?

– До реформ 2024 года, ребята, трубки были широко распространены. Их набивали и зажигали.

– А что потом, шеф? – спросил я его, прикинувшись дурачком, – Вызывали пожарных?

– Нет, их сосали, пока дым не начинал выходить с другого конца. Это был стимулятор.

Мы засмеялись. Видимо, шеф уже захмелел.

– А потом они глотали дым? – насмешливо спросил я. Должно быть, тоже был пьян. Ведь главный инженер мог послать меня на бочку.

– Нет, они его вдыхали. – Он нахмурился, обиженный моей насмешкой.

– Шеф, вы придумали все это, – заметил Алекс. – Кто стал бы этим заниматься?

– Не будьте так уверены, пока сами не попробовали, – возразил главный инженер, смерив Алекса взглядом.

– А вы… Хотелось бы знать, это законно? Этим и сейчас можно заниматься?

– О, вполне законно. Запрещено только рекламировать или продавать табак с целью наживы. Но есть места, где его можно достать. Однако проносить на корабль запрещено, как и остальные наркотики.

– Если законно, почему мы никогда об этом не слышали? – поинтересовался я.

Главный инженер очень серьезно ответил:

– После реформ 2024 года некоторые пороки полностью исчезли. Не стало женщин, предлагающих за деньги вступить с ними во внебрачные связи. Вы слышали о чем-либо подобном? Большой проблемой в то время был рак. И тогда начали борьбу с курением. На это ушло какое-то время, потому что люди курили, чтобы расслабиться. Но, после того как в общественных местах запретили курить, этот порок практически перестал существовать. Выращивать табак разрешалось, но нужда в нем отпала.

– Послушайте, шеф, а сами вы пробовали эту дрянь? – спросил Сэнди Уилски.

Главный инженер посмотрел на часы:

– Пора идти. Завтра рано стартуем. – Он бросил на стойку несколько банкнот.

И теперь, в своей каюте, я вдыхал запах чашечки этого артефакта, пахнущего древесным углем и чем-то еще. Возможно, табаком. Я был шокирован. Командир Хаг тайно вдыхал в своей каюте вредное контрабандное зелье. Нарушая корабельный устав. Как мало мы его знали. Для нас он был Господом Богом, спустившимся с небес на капитанский мостик.

Ни я, ни остальные гардемарины никогда не бывали в его каюте. Да и офицеров туда вряд ли приглашали. Скорее всего, командир Хаг все время проводил в одиночестве, общаясь только с Макэндрюсом. Говорили, что в тихие вечера главный инженер приходил к командиру и они, два старых друга, предавались воспоминаниям, коротали время.