Майкл Фридман - Лики огня

Он был прав, и Кэрол это знала, но легче ей не стало.

Рявкнув что-то еще, клингон повел администратора к выходу. Прихрамывая и пошатываясь, доктор Будро Несколько раз оглянулся назад, словно хотел навсегда попрощаться с Кэрол.

Зал, в котором разместились участники переговоров, был таким же просторным, как и зал заседаний правительства, с такими же высокими окнами из цветного стекла. Длинный стол был уже заставлен столовыми приборами, но блюда еще не подали.

– Как вы могли сделать такое? – сквозь зубы процедил посол, обращаясь к Кирку. – Как вы только додумались до этого?

– Просто пришла в голову хорошая идея, вот и все, – пожав плечами, спокойно ответил Кирк.

Капитан рассеяно рассматривал великолепие зала, но обратил внимание на неприятные нотки в голосе посла, Фаркухар важничал даже в частных, располагающих к откровенности разговорах.

– Хорошая идея! – передразнил он. – Это была самая худшая идея! И вообще, как только офицеры Звездного флота начинают лезть в дипломатические переговоры, всегда проблемы.

– Да ну?! – издевательски вставил Скотт. Маккой тоже не оставил выпад посла без внимания.

– В самом деле, – сел на любимого конька Фаркухар, даже не удостоив бортинженера взглядом. Внимание посла было полностью обращено на капитана. – Мы уже потеряли всякую возможность встретиться с обирратами по вашей милости. Теперь вы хотите рассорить нас с мантилами? Наша задача, капитан, – объединить два враждующих народа. А по-вашему получается, что для этого их нужно сначала настроить против нас, не так ли?

Капитану за много лет стало стыдно: за недостойную мужчин перепалку, да еще на глазах у самого Первого Министра правительства огромного и развитого во многих отношениях государства. Кирку не хотелось больше поддерживать препирания, и он принялся молча разглядывать цветные стекла. Казалось, капитан пропустил мимо ушей все слова посла.

Он отрешенно рассматривал живописную картину с изображением отвратительных священных животных мантилов. Ему показалось сначала, что художник изобразил кубайев в момент спаривания, но приглядевшись, решил, что ошибся, хотя и не был в этом до конца уверен.

– Вы слушаете меня?! – взорвался посол. В ответ капитан глубоко вздохнул и лениво посмотрел на Фаркухара.

– Мне кажется, в последнее время я только тем и занимаюсь, что слушаю вас, и должен заметить, мне все больше не нравится то, что вы говорите.

– Я предлагаю извиниться перед Первым Министром и его коллегами и открыть заседание.

Кирк почувствовал приступ злости.

– Извиниться? – медленно переспросил он. – Что ж, хорошо. Мне тоже хотелось бы, чтобы в самом начале переговоров мантилы не таили ни зла, ни обиды на нас.

Капитан посмотрел на Маккоя, а затем на Скотта. Офицеры с нескрываемой симпатией глядели на своего капитана. В их глазах Кирк читал сочувствие и поддержку.

– Извините за наше поведение, джентльмены, – произнес капитан и обратился к послу. – Вы, конечно же, считаете, что мы недостаточно извинились за нашу запоздалую помощь, за то, что захотели посмотреть этих несчастных животных и святые места, за то, что оказались в центре волнений, даже за то, что отняли у мантилов драгоценное время своими дурацкими предложениями. И, конечно же, вы не думаете, что они уже немного устали от наших извинений.

Фаркухар прищурил глаза.

– Капитан, еще несколько дней назад вы питали уважение к нашим порядкам. Ваша задача сейчас – помогать мне в переговорах.

После короткой паузы посол продолжил:

– Тем не менее, вы, кажется, отказываетесь это делать. Что ж, я буду вынужден занести этот факт в рапорт федеральному Совету.

Кирк казался настолько отрешенным, словно сидел не за столом переговоров, а загорал на пляже. Он даже бровью не повел, услышав слово "рапорт" и "Совет". Но его задели рассуждения посла о существующих порядках.

– Хорошо, – неохотно произнес Кирк. – Приношу вам свои извинения.

После этих слов на лице капитана появилась кислая мина, Скотт тихо выругался, а Боунз покачал головой.

Посол же удовлетворенно кивнул. – Наконец-то, вы спустились с небес на грешную землю.

В памяти Кирка почему-то всплыли кусочки его разговора с Кэрол. Она спросила тогда, счастлив ли он и как он отнесся бы к идее подобрать другую, более спокойную профессию. Интересно, что бы он ответил ей сейчас?

Фаркухар сидел за столом, расправив плечи и упиваясь своей маленькой победой.

– С вашего позволения я узнаю, почему задерживают наш обед. Дипломатия всегда обостряет у меня чувство голода.

С этими словами посол вышел из зала, оставив после себя гнетущую тишину.

Первым нарушил ее Скотт.

– Самый упрямый тип, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и очень самоуверенный.

– Можешь повторять это снова и снова, если тебе нравится, – ответил Маккой, – только вряд ли этим поможешь делу. Лично я раскусил посла, как только увидел его в первый раз.

– А я еще пытался убедить тебя, Боунз, что этот парень – хороший малый, – с сожалением протянул Кирк.

– Фаркухар, кажется, уже забыл, как ты спас его никчемную шкуру, – заметил Маккой, обращаясь к капитану.

– Уж точно, никчемную, – подтвердил Скотт.

– Меня не волнует мое личное унижение. Жаль, что судьба этой планеты в его руках. Неужели мы не найдем ничего такого, что могло бы разрядить ситуацию еще до того, как над страной раздастся погребальный звон? – нахмурившись, капитан продолжил:

– А если нам попробовать войти в контакт с теми двумя министрами-обирратами, как их там зовут? Меникки и...

– Омалас, – подсказал бортинженер.

– Точно, – подхватил Кирк. – Меникки и Омалас. Если бы мы нашли их, поговорили, взглянули на проблемы с их точки зрения, тогда, может, появились бы свежие идеи.

Боунз задумчиво посмотрел на капитана.

– Никчемная шкура... Черт, может, это, действительно, выход? – загадочно произнес Маккой.

– О чем вы, доктор? – не понял Скотти. Маккой повернулся к бортинженеру, мечтательно посмотрел вверх и хмыкнул.

– Интересно...

– Боунз, – перебил капитан, – если в твоей голове возникли идеи, то давай выкладывай их.

– Знаете, – обратился Маккой ко всем сразу, – а ведь это, действительно, неплохая идея.

Не дожидаясь очередных вопросов, доктор поведал товарищам о своем замысле.

Щурясь от ярких лучей белесого солнца, Лутек рукавом вытер пот со лба. "Сколько еще понадобится времени? – с раздражением подумал он. – Ладно, еще немного. Сядет же когда-нибудь это дурацкое солнце. Потерпим еще немного".