Герберт Фрэнк - Все хроники Дюны (авторский сборник)

Хэллек хмуро улыбнулся, но промолчал.

— Ты все еще ждешь, чтобы вынести мне приговор, — сказал Лито. -Согласен, без вынесения приговоров нет способа обменяться информацией. Впрочем, нельзя от мироздания требовать точности.

Шуршащий звук позади Хэллека известил Лито, что входит Намри. Он остановился в полушаге слева от Хэллека.

— Левая рука ада, а? — сказал Лито.

— Неумно острить о Бесконечном и Абсолютном, — буркнул Намри и искоса взглянул на Хэллека.

— Разве ты Бог, Намри, чтоб ведать Абсолютным? — спросил Лито. Но внимание его было сосредоточено на Хэллеке. Оттуда последует приговор.

Оба мужчины просто пристально на него посмотрели, ничего не отвечая. — Всякий приговор балансирует над обрывом ошибки, — объяснил Лито. Претендовать на абсолютное знание значит стать чудовищем. Познание — это бесконечное приключение на грани сомнения.

— В какую это словесную игру ты играешь? — спросил Хэллек.

— Пусть говорит, — сказал Намри.

— Это игра, которую первоначально затеял со мной Намри, — сказал Лито, и старый Свободный кивнул в знак согласия. Он не мог не узнать игру в загадки. — Наше восприятие имеет два уровня, — добавил Лито.

— Послания внешнее и сокровенное, — сказал Намри.

— Превосходно! — откликнулся Лито. — Ты сообщаешь мне внешнее — я отвечаю тебе сокровенным. Я вижу, я слышу, я обоняю, я осязаю — я ощущаю разницу температур, вкусовых ощущений. Я ощущаю течение времени. Я снимаю образчики эмоционального. А-а-а! Я счастлив. Понимаешь, Гурни? Намри? Нет никакой загадки человеческой жизни. Это не проблема, которую нужно разрешить, а реальность, которую нужно прожить.

— Ты испытываешь мое терпение, паренек, — сказал Намри. — Разве здесь ты хочешь умереть?

Но Хэллек сдерживающе поднял руку.

— Во-первых, я не паренек, — сказал Лито, впервые показывая, что желает слышать правильное обращение. — Ты не убьешь меня — я возложил на тебя ношу воды.

Намри наполовину вытащил криснож из ножен.

— Я тебе ничего не должен!

— Но Бог создал Арракис для закалки верных Ему, — сказал Лито. — Я не только показал вам мою веру, я заставил вас осознать собственное существование. Жизнь требует обсуждения. Вы были мной подведены к ЗНАНИЮ, что вы и в самом деле отличаетесь от других — таким образом, вы знаете, что вы живете.

— Опасно играть со мной в непочтительность, — сказал Намри, держа криснож наполовину вытащенным из ножен.

— Непочтительность — наинужнейшая составная часть религии, — сказал Лито. — Не говоря уж о ее важности в философии. Непочтительность единственный оставленный нам способ понять мироздание.

— Так, по-твоему, ты понимаешь мироздание? — спросил Хэллек, освобождая пространство для Намри.

— Мм-да, — сказал Намри, и смерть была в его голосе.

— Мироздание может быть понято только ветром, — сказал Лито. — Не обитает в мозгу мощной опоры рассудку. Творение — это открытие. Господь открыл нас в Пустоте, потому что мы двигались на уже знакомом ему фоне. Была ровная стена. Затем — пришло движение.

— Ты играешь в прятки со смертью, — предостерег Намри.

— Но вы оба — мои друзья, — Лито поглядел прямо в лицо Намри. — Когда ты предлагаешь кандидатуру как Друг своего съетча, разве не убиваешь ты орла и ястреба — в знак, что ты доносишь предложение? И разве не следует ответ: «Бог посылает каждого человека к собственному концу, вот так ястребов, вот так орлов, вот так друзей??

Рука Намри соскользнула с ножа. Лезвие ушло назад в ножны. Он уставился на Лито расширенными глазами. У каждого съетча был свой тайный ритуал дружбы — и вот она, часть этого обряда.

Но Хэллек спросил:

— В этом ли месте твой конец?

— Я знаю, что тебе нужно от меня услышать, Гурни, — сказал Лито, наблюдая за игрой надежд и подозрений на уродливом лице. Он положил руку на грудь. — Этот ребенок никогда ребенком не был. Мой отец живет внутри меня, но он — не я. Ты любил его, и он был доблестным человеком, деяния которого превыше высоких берегов. Намерением его было покончить с круговоротом войн, но в свои расчеты он не включил движения бесконечности, как оно выражено жизнью. Это — Раджия! Намри знает. Ее движение может увидеть любой смертный. Остерегайся троп, сужающих вероятности будущего. Такие тропы уведут тебя от бесконечности в смертельные ловушки.

— Это ли мне нужно услышать от тебя? — спросил Хэллек.

— Он просто играет словами, — сказал Намри, — но голосом, полным глубоких колебаний и сомнений.

— Я объединяюсь с Намри против моего отца, — сказал Лито. — И мой отец внутри меня объединяется с нами против того, что из него сделали.

— Почему? — вопросил Хэллек.

— Потому что это то amor fati, что я несу человечеству, акт окончательного экзамена, сдаваемого самому себе. Мой выбор в этом мире быть союзником против любой силы, несущей унижение человечеству. Гурни! Гурни! Ты не в пустыне родился и вырос. Твоя плоть не ведают истины, о которой я говорю. Но Намри знает. На открытой местности одно направление не хуже другого.

— Я до сих пор не услышал того, что должен услышать, — сердито обрезал Хэллек.

— Он выступает за войну и против мира, — сказал Намри.

— Нет! — ответил Лито. — Как и мой отец нисколько не выступал против войны. Но посмотрите, что из него сделали. «Мир» в этой Империи имеет только одно значение — поддержание движения но единственному жизненному пути. Жизнь должна быть однообразна на всех планетах, как едино правительство Империи. Вам велят быть довольными. Главная цель штудий священнослужителей — найти правильные формы жизни. Ради этого они прибегают к словам Муад Диба! Скажи мне, Намри, ты доволен?

— Нет! — отрицание вырвалось спонтанно и бесстрастно.

— Значит, ты богохульствуешь?

— Разумеется, нет!

— Но ты недоволен. Понимаешь, Гурни? Намри это нам доказывает: каждый вопрос, каждая проблема не имеют единственного правильного решения. Надо разрешить разнообразие. Монолит неустойчив. Так почему ты требуешь от меня единственно верного высказывания? Этому ли быть мерилом твоего чудовищного приговора?

— Ты вынудишь меня убить тебя? — спросил Хэллек, глубокое страдание было в его голосе.

— Нет, я тебя пощажу, — ответил Лито. — Пошли весточку моей бабушке, что я буду сотрудничать. Бене Джессерит может еще пожалеть о таком сотрудничестве, но Атридес дает свое слово.

— Это надо проверить Видящей Правду, — сказал Намри. — Эти Атридесы…

— У него будет шанс сказать перед своей бабушкой то, что должно быть сказано, — Хэллек кивнул головой в сторону прохода.