Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Уважаемый Борис Натанович! Писатель Феликс Сорокин «ни разу в жизни не удостоился радостей творчества». Для писателя Виктора Банева работа была «мучением, стыдным, неприятным и гадким». Насколько автобиографичны эти образы? Как писались книги братьев Стругацких: легко, сами по себе или рождались в муках? А если были и те, и другие, то какие, на Ваш взгляд, получились удачнее? Какие из книг Вам дороже? Заранее спасибо за ответ.

Антон Фарб <[email protected]> Житомир, Украина - 01/12/99 22:08:35 MSK

Все высказывания Сорокина и Банева о процедуре творчества абсолютно автобиографичны. Муки – это нормальное состояние АБС, работающих над новым текстом. Иногда (редко) эти муки прерывались радостным, слегка истерическим хохотом – это когда одному из соавторов удавалось сказать что-нибудь забавное. Иногда (гораздо чаще) – бешеным спором, когда возникало «разночтение» и не удавалось быстро найти компромисс. Но «среднее» состояние – мука-мученическая, беспросветная и совершенно безрадостная. Но зато какое счастье, когда все позади, и АН со значительным видом взвешивает обеими руками готовую рукопись! Эти короткие минуты усталого счастья стоят всех мук и драк, вместе взятых. Впрочем, некоторые вещи писались сравнительно легко. Например 1-я и 2-я главы «Понедельника». Или, скажем, «Попытка» (но уже после преодоления мучительнейшего кризиса). Или «Отель». Процедура работы, сама по себе, мало влияет на окончательную авторскую оценку получившегося текста. Например, «Улитка» – писалась мучительно трудно, и ценится авторами весьма высоко. Но «Град» писался ровно, без особых мук и кризисов, а стоит опять же среди лучших. «Малыш» писался трудно – ценится невысоко. «Отель» писался легко и даже с некоторым удовольствием – ценится низко. И т.д.

> («Жизнь дает человеку три радости, [...]. Друга, любовь и работу».) > ...Ничего нового придумать мы так и не смогли! > Очень емкая и точная получилась формула. Уважаемый Борис Натанович! Я бы, кажется, взялся уточнить эту Вашу старую формулу. Более общей, с моей точки зрения, была бы формулировка: «Любовь и Творчество», или даже «Любовь и Самосовершенствование». Любовь, как Категория, вмещает в себя и друзей, и семью, и нашу память, и вообще все то чистое, что хотелось бы привить своим детям (и что со временем может меняться, тем не менее продолжая подпадать под эту Категорию). В Вашей старой формуле, когда «Любовь» и «Друг» – это два разных понятия, любовь перестает восприниматься как Категория, семантика резко сужается до этакого песенно-эстрадного (или даже полового) толкования. А Творчество – это то, что не позволяет человеку остановиться в своем развитии. Конечно, в эпоху всеобщих гимнов труду Работа официально «отождествлялась» с Творчеством, и могла поэтому восприниматься как Категория, но сейчас, пожалуй, я бы уже не рискнул перевести эту формулу, скажем, на английский, не снабдив соответствующим комментарием в сноске. Ведь далеко не всякая работа в достаточной мере содержит компонент Творчества, для очень многих работа – это лишь весьма «приземленный» источник дохода. Часто бывало и бывает, что «работа» (как «специальность») не дает человеку по-настоящему реализоваться, и он находит себя в хобби (доктор Чехов, священник Вивальди...). Я осознаю, что говорю банальности, однако, если речь идет о «математически» точных определениях, мы должны быть «математически» точными.

Александр Нешмонин <[email protected]> Toronto, Canada - 01/13/99 00:03:47 MSK

Я не стану спорить с Вами. Замечу только, что для меня Работа – всегда и по определению Творчество, в ином смысле АБС это понятие, по-моему, никогда и не использовали. А Любовь и Дружба – это все-таки понятия разные, особенно в молодости. С годами различие стирается, это верно.

Борис Натанович! Как и многим, мне показалась спорной идея продолжения книг братьев Стругацких другими авторами. Результат всегда будет ПОДРАЖАНИЕМ. Наверное, желание продолжать хорошие чужие книги есть форма открытия новой грани в сопереживании миру, созданному в этих книгах, не более. В том смысле, что в данной ситуации маловероятно появление произведения с самостоятельной художественной значимостью – в этом вся беда. Будут говорить: «Это похоже на «Понедельник!» или «От «Пикника» здесь ничего не осталось!» (Впрочем, я думаю, сборники «Время учеников» были в какой-то мере игрой. Видимо, формой RPG :) ) Только вариация Успенского захватила меня сразу и оставила очень сильное впечатление. Правда, немного выбилась из общей – именно «Змеиного молока», а не «Парня из преисподней» – сочной картины сцена с внедрением страшного компьютерного вируса в сеть, как я понимаю, БВИ. [Не переживайте, с этим злобным вирусом мы справились :). – БВИ.] Кстати, мы можем увидеть один из законов литературы, о которых я Вас как-то здесь спрашивал. ХОРОШАЯ КНИГА НИКОГО НЕ ПОВТОРЯЕТ – ОНА САМОДОСТАТОЧНА. ЗАТО ЕЕ ГОТОВЫ ПОВТОРЯТЬ. Именно поэтому часто так слабы сериалы (даже дилогии и трилогии) – они рвут замкнутость книжной вселенной, неизбежная недосказанность с каждым новым томом мельчает и уже не будит мысль. И один яркий день становится привычными буднями. Автор повторяет сам себя – мы знаем ныне здравствующих писателей, практически поглощенных конвейером самоповтора. А уж когда это делают другие... Мое предложение следующее. Не остались ли в архивах братьев Стругацких нереализованные идеи, сюжеты, темы, которыми Вы могли бы поделиться? Возможно, к каким-то идеям вы в свое время просто охладели. Пусть любящие творчество Стругацких писатели пройдут настоящую школу учеников – сами создадут мир. Играть так играть! В конце концов, однажды великий русский поэт подсказал великому русскому писателю сюжет книги, ставшей бессмертной.

Дмитрий Поляшенко <[email protected]> Москва, Россия - 01/13/99 23:20:54 MSK

Идея, может быть, и недурна. Однако же здесь есть некий нюанс: уважающий себя писатель НИКОГДА не захочет писать на заданную тему, особенно, если тему эту ему подсовывают силком. Другое дело – когда сам. Так вот, уже есть два писателя, которые заинтересовались задуманным, но ненаписанным романом АБС о Максиме Каммерере в недрах Океанской Империи. Поскольку АБС уже не существует, а С.Витицкий этого романа писать никогда не станет, я дал добро на эту затею. Посмотрим, что получится. If any.

Уважаемый Борис Натанович! Дискуссия по поводу Главной Тайны Города, развернувшаяся на этих страницах, побудила меня обратиться к вам со своими вопросами. Вообще говоря, то, что именуется ГТГ, занимает меня не столь уж сильно. Во-первых, потому что я ее знаю, а во-вторых, потому что знание этой тайны не только окончательно не проясняет картину, а напротив, рождает новые вопросы. Например, каким образом Изя узнал эту тайну? Или – какого рода доказательства могли находиться в папке, что он посчитал нужным от нее избавиться? Как вообще эти доказательства туда (в город) попали? Наконец, почему Гейгер поверил Изе на слово? Неужели просто в силу того, что рассказанное Изей во всех смыслах развязывало ему, Гейгеру, руки, дарило ощущение вседозволенности, а значит, поверить в это очень хотелось? Это было удобно, здорово и все упрощало? Странно, что из такого количества заинтересованных людей, уже достаточно продолжительное время думающих над этим вопросом, никто до сих пор не догадался, в чем тут дело. Тем более, Вами было дано столько подсказок.