Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— Ну как? — я лучезарно оглядела маршалов. Они медленно вдохнули и их брови поползли вверх. Хвосты удовлетворённо щёлкнули по воздуху, а сами шиарийцы одобрительно хмыкнули, и я сделала маленький глоток.

— Но тебе без запаха не так вкусно, — отметил Оберон,

— Возьму запах из воспоминаний, совмещу в поверхностном пси с текущим моментом, — пожала плечами я и двинулась обратно к кровати, чтобы попробовать остальные угощения. И куда только делось смущение? Мне стало казаться, что это правильно, что я почти голая хожу около маршалов. Что только так и должно быть!

— Наша женщина гениальна, — мурлыкнул Сайрос, когда я осторожно уселась на кровать. Я подавилась кофе.

“Наша женщина”.

И сердце дико заколотилось. Уже не уютно и тепло. Уже снова трепетно и боязно.

— Привыкай, Майя, — сурово взглянули на меня золотистые глаза Оберона, однако, если присмотреться чуть лучше — глаза шиарийца смеялись. Пальцы маршала нежно убрали белоснежную прядь мне за ухо: — Здесь нечего смущаться. Мы с братом сделали свой выбор. И теперь хотим, чтобы ты сделала свой…

Снова кофе попал не в то горло.

Я закашлялась и отставила чашку на поднос-столик.

— Вот так сразу… — начала лепетать я.

— Время есть, — мурлыкнул Сайрос, — виана-адептка. Разу уж у вас сегодня нет занятий в Академии, вы пойдёте на свидание с шиарийскими командорами. Согласны?

* * *

Сайрос придвинулся ближе, подхватил серебряным хвостом с подноса канапе с драгоценной икрой рыбы Зги и поднёс к моим губам. Я послушно приоткрыла рот. О, космос великий… мои рецепторы сошли с ума! Это блюдо таяло на языке. А ещё делало меня бодрее, краски — ярче, зрение — чётче. Мысли приходили в порядок.

Я облизнула губы и поняла, что маршал Сайрос очень голодно на них смотрит. Я взглянула на него прямо. И даже ничего не успела сказать! Губы Сайроса нежно впечатались в мои. И я, чуть помедлив — осмелела и запустила руку в светлые густые волосы шиарийца. Поддалась этому поцелую. Вот это было деликатеса с края вселенной. Этот поцелуй. Горячий язык, который хозяйничал у меня во рту.

Я ничего не могла. Только подчиняться требовательным губам Сайроса, позабыв о завтраке. Все прочие ощущения ушили на второй план, я чувствовала только этот поцелуй. И ещё — жаркий взгляд Оберона.

Когда наш с Сайросом поцелуй прервался, Оберон с глухим рыком привлёк меня к себе. И теперь моими губами завладел он.

Я потеряла счёт времени.

И одеяло.

А дальше... Столько рук на моём обнажённом теле... Столько сладких поцелуев на моих нежно искусанных губах…

* * *

На это ушло немало времени. Остановиться было сложно — похоже план маршалов состоял в том, чтобы я подсела на их горячу ласку и внимательную заботу, и не смогла без них жить. Надо сказать — пока что их план работал. Я сама тянулась за поцелуями.

Но в конце концов всё-таки смогла взять себя в руки и позавтракать, а потом привести себя в порядок. Даже оделась по форме. В учебный комплект белых брюк, рубашку-безрукавку и китель. Заплела волосы в одну небрежную пышную косу.

Мы вышли из моей комнатушки. Маршалы увлекали меня по пустым коридорам академии (занятий, очевидно, не было только у меня! Я не переживала — программу я знала на курс вперёд) в сторону оранжереи.

От оранжереи и “свидания” с Роландом — у меня остался осадочек. Я бы не хотела туда идти. Но портить настроение маршалам не собиралась и ничего не сказала. С ними всё равно будет хорошо. Что бы они там ни запланировали.

Они целовали меня этим утром так жарко, снова довели до оргазма хвостами и пальцами, но… больше ничего не было. Как будто они берегли меня. Давали привыкнуть. Но не думаю, что они выдержат дальше этой ночи.

И если прислушаться к себе… и я не хотела ждать.

Вдруг мы резко остановились, уже почти дойдя до дверей в оранжерею.

И настроение у меня тут же испортились.

— Уважаемые вианы… — получивший позорную отставку директор Бойрон, вжав голову в плечи, семенил к нам от дальней стены.

Оберон и Сайрос тут же закрыли меня плечами, оттеснив назад.

Так что дальше я не видела. Но не сомневалась, что Бойрон меня прекрасно разглядел, узнал и выводы сделал.

— Вианы, я хочу попросить вас... пересмотреть докладную, что вы направили в Союз. Отчёт о моей деятельности… мне бы…

— Пошёл вон! — рявкнул Оберон. Хищно стегнув хвостом по полу, он выбил нанопластинку покрытия.

Бойрон ойкнул. Кажется, кусочек отделки пола отлетел ему в лицо.

— В установленном законом порядке вы можете обжаловать наш доклад. Адрес главной канцелярии Союза, думаю, вы помните, — холодно отчеканил Сайрос, а его хвост навис над круглой тушей Бойрона, нехорошо изогнувшись — как атакующая змея.

Вот бы понимать невербалику хвостов — загадала я от всей души.

Стена из маршалов разомкнулась. Они вновь взяли меня за руки и повели дальше.

Никакого Бойрона на пути уже не было.

Мы уже шли по оранжерее мимо тропических деревьев под стрекот роботов насекомых…

И каково же было моё удивление, когда мы прошли оранжерею насквозь!

И впервые на моей памяти — я увидела, как размыкаются наружные двери оранжереи… Вообще-то, туда нельзя. Там не поддерживается искусственная гравитация. Мы всё же… на искусственном спутнике.

Но нас ждал прозрачный коридор переход, а не холодная и агрессивная внешняя среда. И вёл этот коридор… мамочки…

— Это транспортный шаттл, — ласково шепнул мне на ухо Оберон, — он доставит нас на крейсер. Там и пройдёт наше…

— Свидание, — с улыбкой подсказал Сайрос брату.

И они увлекли меня в переход.

Ноги меня не слушались.

Так что я лишь ахнула, когда Оберон подхватил меня на руки и просто понёс дальше. А серебристый хвост Сайроса обвил мою щиколотку — чтобы я не сомневалась: они оба здесь рядом. И я выдохнула. Просто обняла Оберона за широкую шею.

Хвосты шиарийцев синхронно защёлкали кончиками.

И снова толкнулась мысль: вот бы понимать их!

“Это твоё желание?..” — вдруг коснулся моего пси голос Оберона.

“Твоё желание для нас закон”, — усмехнулся в тон брату Сайрос.

* * *

Оберон нёс меня на руках по коридорам крейсера.

Мамочки, неужели я на легендарном "живом" шиарийском корабле?

То есть они у них не прям живые, но…

Как только я оказалась на борту — меня, как сильного псионика, аж пронзило со всех сторон. Он мыслит. Он как-то ко