Альфред Ван Вогт - Тьма над Диамондианой

Использование противником черной дыры нарушило равновесие. Тем не менее пока что корабль падал со скоростью обычного падения тел в атмосфере. На Земле это составляло шестнадцать футов в первую секунду, тридцать два — во вторую. На Гании дело происходило примерно так же. Во всяком случае, разница на обеих планетах составляла какие-то дюймы.

Не существует таких систем восприятия, которые могли бы иметь дело с подобными мощностями.

“Кто-то стоит за всем этим, — подумал наконец Модиун. — С ним или с ними нужно вступить в контакт”.

Он не воспринимал происходящее как сражение и решил получить на этот счет информацию от генерала Дуэра. Но тут же понял, что тот в полной растерянности. Мало того, даже в ужасе! И разум и тело ганианина излучали уверенность в неминуемой гибели…

— Хорошо, хорошо! Я согласен! — кричал генерал во мраке. — Только не дайте звездолету разбиться!

“Выходит, он ничего не знает!”

Тогда пораженный Модиун решил принять другие меры изучения происходящего и направил системы восприятия в окружающее пространство.

И тут он увидел лицо.

Это было лицо не человека. Не ганианина. Не нунули.

Лицо напряженно-ожидающее. Голова несколько треугольной формы. Два узких кроваво-красных глаза. Эти прищуренные глаза, казалось, прямо-таки впивались в человека. На короткий момент их взгляды встретились, и в это короткое мгновение разум незнакомца как-то сразу не осознал, что за ним наблюдают. А Модиун тут же направил мыслеизлучение:

“Кто вы? Зачем вы это делаете?”

Существо автоматически ответило:

— Я — член комитета, специальный агент, уничтоживший человечество за барьером. И теперь благодаря методу использования гигантских мощностей, секретом которого владеют исключительно члены комитета, я…

В этот момент существо спохватилось, осознав присутствие Модиуна, и замолчало.

Человек был поражен.

Во тьме вокруг него царил хаос, хрипели и куда-то карабкались ганиане. Модиун ощущал, что корабль продолжает падение. Как будто человек находился в быстро спускающемся лифте. Желудок его поднимался к горлу.

Но все это было второстепенным. Модиуна обуревал информационный голод и стремление силой вырвать ответ у члена комитета… Он совершенно забыл, что это является грубой попыткой проникнуть в тайны чужого мозга.

Когда его желание достигло максимума, напряженное лицо инопланетянина вместо того, чтобы стать четче… поблекло. На его месте как бы сквозь прозрачную, но волнующуюся поверхность воды появились плечи и голова женщины с золотистыми волосами. Видение становилось все четче и устойчивее. И тут он узнал…

…Судлил.

Модиун ощущал, что между ним и женщиной пролегают огромные расстояния. Но ее голубые глаза смотрели на него так, как будто между ними всего несколько дюймов. И мысли ее доходили до него четкие, ясные, но какие-то грустные: “Модиун, мне нужна твоя помощь. Я — пленница члена комитета…”

Связь прервалась. Лицо ее еще было видно, но ни одна мысль больше не доходила до него. Модиун тут же вспомнил, что говорил ему нунули о возможностях зоувгов односторонне управлять чужим разумом.

Это оказалось правдой!

Модиуну пришла в голову мысль, которая никогда не могла бы возникнуть раньше. Было похоже, что появление лица Судлил вместо изображения члена комитета является звеном какого-то плана, направленного против него. Человек при этом понимал, что его мозг стал подстраиваться к порочному мышлению существ, тайно действующих против него.

Вокруг продолжал царить мрак, и Модиун понял, что все еще находится в чреве падающего корабля. Падение происходило в несколько наклонном положении носовой части. Огромные массы воздуха проносились через внешние надстройки, тормозя стремительное приближение звездолета к поверхности планеты и вызывая дисбаланс этого чудовищного скопища металла. Пол все больше принимал наклонное положение. Чтобы не скатиться, Модиун вынужден был принять позу человека, стоящего на крутом склоне холма: одна нога согнута, другая — выпрямлена и напряжена.

Находясь в столь неудобном положении, он вдруг подумал: “Они специально привлекли мое внимание к судьбе Судлил, чтобы на время занять меня, пока корабль не рухнет… И должно это случиться через несколько десятков секунд… Ловко придумано…”

Тело его разогревалось все сильнее и сильнее. Горело лицо, слезились глаза, зубы были крепко стиснуты, а сам он между тем размышлял: “Член комитета еще где-то здесь… он прячется за изображением Судлил”.

Оставалось только одно, и он, переломив себя, отдал приказ через систему восприятия о получении информации. Ему нужна была правда, и только правда!

Все произошло мгновенно. Его мощное мыслеизлучение сконцентрировалось на образе члена комитета, запечатленном в памяти.

Изображение Судлил почти сошло на нет. Снова возникло ощущение огромности расстояния… Модиун даже почувствовал, как она постепенно уходит все дальше и дальше. Вот она совсем исчезла. Исчезла после этого странного призыва о помощи…

Мрак и пустота.

И тут кругом замигали лампы. В теле возникло ощущение, которое бывает при резкой остановке лифта. Модиун почувствовал себя, как человек, упавший с высоты десяти-пятнадцати футов в жвдкую грязь. Перехватило дыхание, колени подогнулись, и он опустился на пол.

Тут “лифт” как бы снова включился, и Модиуна прямо-таки прижало к полу. Он лежал обездвиженный и пытался размышлять о том, что же произошло.

Получалось так, что член комитета вынужден был отступить, уклонившись от его требований. Отказавшись от того, что уже было сделано. Убрать черную дыру.

Стало одновременно происходить множество вещей. Вступили в действие системы отталкивания корабля от поверхности планеты. Напряжение было ужасное. Конструкции трещали и скрипели, полы стонали, стены содрогались, все изгибалось и корчилось из-за не совпадающего во времени восстановления отдельных молекул.

К несчастью, это было не главное. В непосредственной близости от планеты происходили странные явления, связанные с черной дырой. Этот ужасный объект пытался восстановить свое равновесие. А это могло вызвать непредсказуемой мощности возмущение окружающего пространства.

Модиун с огромным трудом поднялся на ноги. Он видел, как генерал Дуэр пытается сделать то же самое. Действовал он быстро и ловко, однако первые же произнесенные им слова оказались донельзя глупыми:

— Я так и знал, что вы не позволите кораблю обрушиться и раздавить находящуюся внизу вашу армию!