Михаил Троян - Танцы на стёклах

Поймав четверых двуруких, астарды многое узнали. Три цикла понадобилось, чтобы хоть немного изучить их язык. Этих слабеньких и медлительных пытать не было нужды. Оскаленная пасть астарда и удар когтистой лапой по стволу дерева быстро развязывали их языки. Пленники испуганно и торопливо рассказывали свои имена, что прилетели со звезд. Как объясняли люди, звезды намного больше Уртая, только они очень далеко. Всё это было странно и непонятно.

Люди делали плохо. Они ловили астардов и забирали с собой. А этого делать нельзя − астарды хозяева Уртая. Поэтому ныра будет всегда. Единственное, что давало шансы на победу − медлительность пришельцев. Но оказалось, есть еще и другие, опаснее…

Голован выбежал на поляну на всех шести конечностях, несся как ужаленный сподой. Когда приблизился, замедлил ход, руки оттолкнулись от почвы. Голован встал, плечи распрямились, шумный выдох вырвался с хрипом.

− Там враг! Он опаснее, чем эти люди, − Голован повернулся к пленникам и, сделав глубокий вдох, с ненавистью зарычал. Люди в страхе судорожно задергались, но хомуты пальцев хищников держали как оковы.

− Что за враг? — обеспокоенно спросил Мудрый.

− Я не знаю рода этого врага. Оно многоногое, живое и неживое, − объяснял запыхавшийся Голован, прибежавший на поляну Справедливости, − видит вокруг себя всё, убивает быстро. Врагов в лес пришло двое. Одного, на ближней тропе, мы заманили в яму для ирротов. Завалили его большими камнями. Второй идет по дальней тропе. Хороший охотник, по следам идет уверенно. Мы пытались к нему подобраться. Двоих оно убило. Каратель повредил одну лапу этому звенящему. Враг волочит ее, но все равно идет. Я прибежал сказать, что надо его встретить в лесу. На открытом месте мы с ним не справимся никогда. Когтями и зубами не взять, нужны палачи.

− Голован, мы с тобой возьмем палачи, заберемся на деревья. Если оно видит вокруг, нападем сверху. Смелый и Болтун, завлеките его к нам. Кстати, как оно выглядит, надо дать ему название.

− Похож на морфу, − Голован уже отдышался, хотя до спокойного состояния было далеко.

− Назовем его зорф. Пошли, разберемся с ним.

Когти Мудрого глубоко вонзились в кору. Уже старик, но сила в лапищах ещё такова, что легко вынесла его в крону десятиметрового дерева, даже в одной руке с тяжёлым палачом, длинная деревянная ручка которого за много-много циклов до блеска отполирована мозолистыми ладонями, а металлическое лезвие с выступающим острым шипом вдоволь упилось крови провинившихся астардов.

Голован, взобравшись на соседнее гигантское дерево, затаился в кроне. Мудрый прислушался. Тишина… Лишь изредка раздавалось тихое пощёлкивание насекомых-листожёров. Послышался монотонный треск — над кронами пролетели стрекаты. Ненасытные птицы… Поглощали всё мелкое, попадающееся на пути. Не брезговали даже брахантами. А они не так уж и безобидны, − выстреливают во врага жгучей жидкостью, выедающей глаза.

Время тянулось медленно, и к Мудрому начал подкрадываться страх. Когда сражаешься, на него нет времени. А вот когда ждёшь… Вдалеке послышались щелчки и треск ломающихся веток. Звуки слышны отчетливей — враг приближается.

«Ведут добычу», − по привычке подумал Мудрый. Не раз так астардам доводилось заманивать мощных ирротов.

Внизу мелькнула быстрая темная тень, затем раздались щелчки. Кора на стволе соседнего дерева лущилась, куски разлетались далеко в стороны. Показался зорф. Многоногий удивил необычным видом. Как таковой, головы у него не было, только выступ на округлом туловище. Он шел шумно. Грузный. Словно мощный глупый иррот, это враг не обходит кусты — прёт напролом.

Мудрый приготовился к прыжку. Высота немалая — удар ногами по врагу будет сильным. Когти вопьются в его шкуру…

Ноги Мудрого твёрдо стояли на толстых ветках. Он чуть балансировал торсом, ловя равновесие. Четыре руки до боли в пальцах сжали ручку тяжелого, острого, как заточенный коготь, палача.

Мудрый прыгнул. Грузное тело, падая, набрало скорость: ступни с разгона больно ударились о туловище врага. Зорф просел. Его тонкие ноги подогнулись, хоть их и много. Четыре руки изо всех сил воткнули острие палача в выступ на туловище зорфа. Раздался глухой стук.

Любой враг от такой атаки не смог бы сопротивляться. Но этот ухватил Мудрого передними лапами-клещами, сбросил на землю, прямо перед собой. Мудрый увидел, как закрутились круглые непонятные штуки, похожие на коротенькие круглые лапы. Боль взорвала сознание, унося в багровый туман. А следом за ней шла новая и нестерпимая боль, волна за волной.

Вдруг враг рухнул. На нем стоял Голован, его палач бил и бил по блестящей твёрдой коже.

«Быстрей бы боль прошла», − это было последней мыслью Мудрого, и всё исчезло…

Голован изо всех сил бил лезвием палача, сбоку подскочил Болтун и огрел врага большой булавой. Зорф уже не шевелился. Голован Дал знак Болтуну, все замерли, наблюдая за многоногим врагом. После такого избиения гремящий не двигался — значит мёртв.

Голован огляделся. Мудрый лежал на спине, похожий на кровавое месиво, одна нога оторвана, валялась в стороне. Только вот как зорф на расстоянии смог оторвать у астарда ногу, оставалось непонятным для аборигена.

− Смелый, Болтун! − позвал астард. Злоба переполняла его храброе сердце.

− Мы слушаем тебя, − промолвил подбежавший Болтун. Со стоном, из-за деревьев, показался Смелый, раненый в верхнюю правую руку.

− Теперь я возглавляю ныру. Вы знаете закон. Кто поднял руку на астарда, кроме поединка один на один − должен быть прибит к столбу Позора. Двоих пленных − туда. Третьего не трогать, надо разобраться, она самка. Когда соберутся все, решим ее судьбу. Сзывай всех на поляну, поставь на тропах по астарду, пусть охраняют.

− Сделаю, − ответил Болтун и исчез среди деревьев.

Вен быстро шел по лесу. Идти по следам оказалось легко, колесуны и синтет тяжелые, примятая трава и сломанные ветки хорошо видны. Казалось, что здесь прошло стадо крупных животных.

Как-то тихо дул ветер и шевелились листья — разгорячённый деншем мозг работал лихорадочно. Быстрые шаги, легкие работали, как меха в кузне. Успокаивало то, что Вэн шёл следом за синтетом, который расчистил дорогу. Придавал уверенности шлем, он не только мог защитить, но ипоказывал всю картину на внутренней стороне пласто, выделял новые предметы, обводя их жирной чертой. Прицел магиса отражался в виде небольшой розы ветров на забрале, так что можно было стрелять, не глядя на экран оружия.

Вокруг причудливые деревья. На деревьях Шарка не было листьев. Здесь все что угодно, только не они. Это отвлекало. Веретенообразные и шаровидные отростки, иногда шишковидные плоды. А может, и не плоды. Попался куст, на котором серые цветы похожи на шишки хмеля, только величиной с человеческую голову.