Андрей Негрий - Мост в Ниткуда
— Здравствуй…
Она молча приняла букет и отступила в сторону, пропуская его в квартиру.
— Ма, кто там?! — Из комнаты высунулась до боли родная мордашка. За это время дочка подросла, но черты лица и большие удивленные глаза остались прежними
— Проходи…. — Ее голос прозвучал глухо. «Курит», мелькнула мысль, и Андрей переступил порог, ставшего чужим, дома. — Я думала, что у тебя совсем не останется времени на нас.
— Не стоит начинать с иронии. — Он прошел в комнату. Со временем там ничего не изменилось, только цветок, плетшийся по натянутым струнам, разросся еще больше, почти скрыв часы, висящие посредине стены. — А вообще, Аэле теперь сама справится, осталось совсем немного дел.
— Аэле…. Необычное имя…. Это та девушка, которая постоянно около тебя? У тебя неплохой вкус.
— Ты мне льстишь… — Усмехнулся Андрей и пошутил — Не постоянно, ее ведь сейчас нет со мной. Кстати, это совсем не то, о чем ты подумала. — Он сел в кресло и откинулся на спинку. Усталость все- таки давала о себе знать. — Юля меня не забыла за это время?
— Спроси сам. — Она присела на краешек дивана и тихо позвала — Юленька, иди, поздоровайся с папой.
Девочка робко вошла в комнату. Только теперь Андрей представил себе, сколько он отсутствовал. Из маленького ребенка дочка превратилась в длинноногую девочку — подростка. Толстая русая коса, перекинутая через плечо, опускалась почти до пояса. Юля очень напоминала свою мать, какой Андрей помнил её в пору их знакомства на осеннем балу и сердце отчего‑то защемило. Да и дочка, как ему показалось, испытывала те же чувства. Воинов смотрел в ее большие, полные счастливых слез, глаза и видел такую гамму чувств ребенка, что в горле у него откуда‑то появился ком. Это были и испуг, и недоверие, и радость, что ожидание, которым она жила все эти годы, закончилось, и папка снова с ними.
— Папа… — голосок ее дрогнул. — Почему тебя так долго не было? Я тебя так ждала, так ждала!
Понимая, что сейчас сам расплачется, не в силах вымолвить ни слова, Андрей протянул к ней руки, притянул и, посадив на колени, крепко обнял, пытаясь как‑то справиться с нахлынувшими чувствами. Девочка же, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась, давая выход переполнявшим ее чувствам. И сквозь рыдания прорывались иногда слова горькой обиды на окружающий, такой жестокий мир. Обиды, которая копилась в ней долгое время.
— А я им говорила, что в телевизоре мой папа, а они смеялись! — Всхлипывая, рассказывала она ему. — И говорили, что ты нас бросил, а еще «безотцовкой» дразнили…
Наконец Андрей справился с комком, украдкой смахнул навернувшиеся слезы и вздохнул.
— Извини, девочка моя, извини, родная. Такая вот у меня получилась командировка, долгая. — Он слегка отстранил ее от себя достал из нагрудного кармана носовой платок и вытер ей мокрые от слез глаза. — Не надо плакать, все позади. И дразнить тебя больше никто не будет, обещаю! — Андрей поцеловал ее в мокрые щеки и снова прижал к себе. Но она, вдруг вывернувшись, выскользнула из его объятий, и хитро улыбнувшись сквозь слезы, выбежала из комнаты. Воинов развернулся к Валентине, безучастно сидевшей на краешке дивана. — Ну, и как вы тут жили? — С грустью спросил он ее.
— Как все живут. — Пожала она плечами. — Не плохо и не очень хорошо. Я работаю, Юля учится, закончила четвертый класс. — Разговор ей был явно не интересен. Из соседней комнаты раздавались звуки возни, шуршали бумаги. Она поднялась и подошла к двери — Юля, не наводи беспорядок! Ты меня слышишь?
— Сейчас! — Донеслось оттуда. Девочка забежала в комнату с пачкой тетрадей — Па, смотри! Я только на пятерки учусь! — Она влезла ему на колени и начала переворачивать страницы тетрадей. — Смотри, я дневники все собираю, ты их посмотришь? А вот, видишь?….
— Юля, папе это не интересно, иди к себе, поиграй — неожиданно с раздражением сказала Валентина, и девочка как — то сразу притихла, робко взглянув отцу в глаза — «Правда не интересно?»
— Наоборот, очень интересно! — улыбнулся Андрей, глядя на свою подросшую дочь, и та, успокоившись, снова приступила к показу своих достижений в учебе. " А у нее и почерк матери, — отметил Воинов. — Такой же ровный, и по–детски круглый».
— Ну, тогда пойду, поставлю чайник, кофе будем пить. — И женщина бесшумно вышла на кухню, прикрыв за собою дверь.
Немного отдохнув душой рядом с ребенком, пересмотрев тетради и дневники, где действительно не встречалось ни одной тройки, да и четверки попадались крайне редко и, на какое‑то время, утолив ее интерес к себе, Андрей положил стопку просмотренных тетрадей на журнальный столик.
— А теперь пойдем пить кофе. Ты любишь кофе?
— Нет. — Мотнула та головой. — Но ты иди, а я пока в комнате приберусь. А потом мы пойдем гулять?
— Прекрасная мысль! Я только за! — Он поцеловал ее в лоб и она, собрав свою «школу», ушла.
Андрей прошел на кухню. На столе стояла початая бутылка коньяка «Белый аист». Рядом, в блюдце, золотились дольки лимона, посыпанные сахаром. У окна стояла Валентина и пила коньяк маленькими глоточками. Струя пара из носика чайника оседала на крашеной стене каплями конденсата.
Воинов тихо подошел к плите и выключил газ. Женщина словно очнулась от своих размышлений и повернулась к нему.
— А ты нисколько не изменился. — Она криво усмехнулась и подошла к столу. — Рюмочку выпьешь?
— Спасибо, но только немножко, в кофе. Хотя…. — Андрей тоже усмехнулся, только грустно. — Давай выпьем за нашу встречу. Странная она у нас получилась…. — Он подошел и присел на табуретку у стола, — Для меня прошло всего несколько месяцев, для вас — пять с половиной лет…. — Задумчиво сказал Воинов и одним махом опрокинул стопку в рот. Взяв дольку лимона, пососал и поднял глаза на ту, которую еще недавно любил. — Ты обещала кофе?
Валентина допила коньяк
— Тебе покрепче?
— Желательно. — Он снова наполнил рюмки янтарным напитком. Женщина поставила на стол чашки, сахарницу и банку растворимого «Nescafe». Присела напротив мужа.
— Ты, может, что нибудь перекусишь? Совсем исхудал… — Впервые в ее голосе промелькнули какие‑то человеческие нотки.
— Ты меня плохо помнишь — теперь Андрей пил маленькими глотками, наслаждаясь ароматом и теплом напитка. — Но ты хотела со мной что‑то обсудить? — Он устало вздохнул. Пять с половиной лет почти выветрили его образ из ее мыслей, куда Андрей заглянул. Для Валентины он был далеким, смутным воспоминанием о молодости, которое перекрывалось более яркими поздними образами из ее жизни….
Она повернулась к нему, такая близкая и такая далекая, но Воинов ее опередил.
— Не надо только объяснений, я все и так уже знаю. — Он поставил рюмку на стол. — Дело даже не в том, что я действительно очень сильно изменился — у меня перестроенный организм, — Воинов поднялся, взял чашку с кофе и подошел к окну. — Тебя сейчас интересует, помогу ли я тебе в материальном плане…. Я понимаю, что даже при новой мировой системе перераспределение благ зависит от общества, в котором живет человек. Ты можешь спокойно уехать в любую страну мира, можешь работать где угодно — сейчас труд оплачивается не в пример лучше, чем было всего пару месяцев назад. Но, как я понимаю, тебе этого мало…. — Он усмехнулся, глядя, как вспыхнули ее щеки. — Не переживай об этом. — Валентина вылила остатки коньяка в рюмку и одним махом вылила в себя, очевидно, чтобы справиться с волнением. — Я мог бы оставить целое состояние Юленьке, и назначить ей опекуна, например твою, или мою маму. Родители отказались на старости лет улетать куда‑то с Земли, как я их ни уговаривал. И вполне могли бы опекать ее до совершеннолетия, чтобы она сама потом решила, сколько ты заслуживаешь. Но не сделаю этого.