Аллан Коул - Флот обреченных

Глава 5

Двадцать семь членов Верховного совета погрузились в состояние скучного безразличия, когда престарелый секретарь монотонным голосом стал зачитывать очередное законодательное постановление, принятое к рассмотрению в тот день.

— …Документ номер ноль тридцать девять — триста восемьдесят семь. Тема: пенсии малоимущим. Аргумент за: распределенные налоги на гарантированные доходы в пользу пенсионеров облегчают тяжелую ношу, выпавшую на долю государства, что позволяет правительству вкладывать главные средства в военную промышленность. Аргументы против: никаких.

Престарелый секретарь, не поднимая головы, задал рутинный вопрос:

— Возражения будут?

В зале, как обычно, стояла тишина.

— Принято единогласно. Следующее. Документ номер четыреста тридцать четыре — сто два. Тема: распределение горючего. Подсекция машин медицинской «скорой помощи». Аргументы за увеличение выдачи: изъятие машин «скорой помощи» для использования в военных целях без всякой компенсации усугубляет неимоверные трудности и лишения, испытываемые и без того обремененной заботами системой гражданского здравоохранения. Рекомендация штаба: никакого увеличения.

Снова прозвучал шаблонный вопрос. И снова тишина свидетельствовала о полном единодушии. Государственные дела всегда решались подобным образом. Тем не менее членов Верховного совета таанцев вряд ли можно было назвать единомышленниками председателя, лорда Ферле. Напротив, у каждого из них были свое особое мнение и могущественные союзники. Иначе они не вошли бы в состав совета.

Лорд Ферле стал председателем в результате умелого ведения собственной политики в корыстных целях. Многие годы он укреплял свои позиции посредством назначения нужных людей на ключевые посты. Например, совсем недавно он повысил в должности леди Этего, переведя ее из кандидатов в действительные члены совета. Конечно, она заслужила этот статус — как-никак герой войны!

Когда секретарь продолжил свое заунывное чтение, председатель посмотрел на полковника Пэстора. Иногда ему казалось, что назначение полковника на занимаемую им теперь должность явилось ошибкой. Дело заключалось не в том, что промышленник был слишком тяжелым человеком. Просто он имел обыкновение задавать наивные вопросы, на которые трудно было ответить. Но самое главное — с течением времени Ферле перестал полностью полагаться на его поддержку.

«Гм. Как поступить с Пэстором?» — подумал председатель. Проблема состояла в том, что Пэстор был не только преуспевающим промышленником, но обладал поразительной способностью находить все новых людей, умеющих наносить ощутимые удары по империи. К тому же он выкладывал из собственного кармана колоссальные суммы на организацию военных кампаний. Наверное, правильнее всего будет потерпеть старика еще какое-то время.

Затем лорд Вичман — абсолютно надежный, абсолютно лояльный. В том-то и состояла его проблема. Вичман ровным счетом ничего не смыслил в искусстве компромисса. Этот его недостаток несколько раз чуть было не расстроил хитросплетенную игру Ферле.

Компромисс был главным принципом политики таанцев. Все предложения обсуждались ими в мельчайших подробностях до начала любого собрания. Все точки зрения рассматривались заранее и по возможности включались в программу для всеобщего обсуждения. Все постановления, за редким исключением, принимались единогласно.

Единодушие было необходимо таанцам как воздух. Они являлись воинственной расой, потерпевшей в далеком прошлом унизительное поражение. Оттесненные к окраинам империи, таанцы вынуждены были бежать к своему теперешнему дому. На эту планету не претендовал никто, кроме аборигенов, долгое время не желавших покоряться таанцам. Геноцид сделал свое черное дело, убедив местных жителей в ошибочности их логики.

Мало-помалу таанцы восстановили свое могущество и, заново построив воинственное государство, выработали новую расовую цель: больше они никогда не побегут и однажды непременно отомстят своим обидчикам. А пока необходимо как следует зарекомендовать себя.

Они стали нападать на соседей. Один за другим многие и многие народы после жестокой борьбы покорились захватчикам. Для одержания побед таанцы использовали два железных правила: умело идти на уступки в переговорах с коренным населением для завуалирования своих агрессивных намерений и добиваться успеха любой ценой. Случалось, войны требовали принесения в жертву до шестидесяти процентов живой силы. По окончании каждой войны таанцы быстро перегруппировывались и развязывали новый конфликт.

Столкновение с вечным императором было всего лишь делом времени.

В результате снова началась война.

— …Документ номер пятьсот двадцать пять — сто семнадцать. Тема не обозначена. Никаких аргументов. Возражения будут?

На сей раз тишина была нарушена.

— Не то чтобы возражение… Просто у меня есть один вопрос.

Остальные двадцать шесть членов совета, пребывавшие перед тем в состоянии сомнамбулического оцепенения, впали в состояние шока. Во-первых, неозаглавленный билль Верховного совета всегда был личным предложением, поступившим от одного из членов совета. О таком билле не стоило бы даже упоминать во избежание малейшей дискуссии. Во-вторых, ситуация стала еще более пикантной, когда взоры всех присутствующих устремились на задавшего вопрос.

На сей раз это был не Пэстор. Это был Вичман. А номер 525 свидетельствовал о том, что билль принадлежал Пэстору.

Члены совета подались вперед, их глаза загорелись от предвкушения предстоящей битвы. Только Ферле, как председатель, и леди Этего оставались равнодушными. Этего с солдатским презрением относилась к политическим перипетиям любого рода.

Пэстор откинулся на спинку стула.

— Итак, насколько я понял смысл данного предложения, — начал Вичман, — мы производим на свет программу, согласно которой будем полагаться на военнопленных при создании нашего оружия. Я прав?

— Слишком сильно сказано, — сказал Пэстор, — но по смыслу верно. В чем заключается ваш вопрос?

— В одной простой вещи: солдат, который позволил захватить себя в плен, — трус. Разве не так? — Пэстор утвердительно кивнул. — А трусость и малодушие — вирусы заразные. Боюсь, от общения с военнопленными моральному духу наших солдат будет угрожать большая опасность. Мы многим рискуем.

Пэстор хмыкнул.

— Да ничем мы не рискуем, — сказал он. — Если бы вы потрудились внимательно ознакомиться с моим планом, то не задали бы этого вопроса.