Карен Тревис - Город Жемчуга

«Не хочу, чтобы ты бегала с мальчишками. Так ты можешь испортить всю свою жизнь», — звучал в голове Линдсей голос ее давно покойной матери. Тогда, в двенадцать лет, Линдсей пыталась понять, почему «все закончится плохо», если она станет кататься на коньках с Эндрю Кайрнаном. «Если бы тебя не было, я бы давно заняла руководящую должность. Не делай ту же ошибку, что и я». Это наставление, звучавшее очень часто, въелось в память Линдсей. Дети — вред, ipso facto[25]. Линдсей была плохой. Именно она уничтожила карьеру своей матери.

Линдсей никогда не задумывалась относительно загробной жизни, но если ее мать и ждала там ее, то лишь затем, чтобы еще раз повторить свои наставления. Больше всего Линдсей хотела, чтобы мать оставалась мертвой и воспоминания о ней не являлись всякий раз, обычно не в самые приятные моменты.

«Теперь моя очередь, — подумала Линдсей. — Теперь я должна допустить собственные ошибки». Время и расстояние, отделяющее ее от Земли, упрощали ситуацию. Она сняла визор и убрала его в нагрудный карман, а затем направилась назад к базе.

Она слышала отрывки разговоров, но как можно быстрее подошла к двери и сразу направилась в операционную — жилой модуль Хагель. Дверь была открыта. Хагель на месте.

Так-то легче в любом случае. Линдсей достала аэрозоль и поставила на стол врача, так чтобы та сразу заметила баллончик. Так много легче, чем говорить вслух о том, что она решила пойти дальше и родить ребенка в триллионе миль от родной планеты.

В столовой на столе в чаше лежали свекольные чипсы. Зеленью в меню значилась свекольная ботва, а холодный свекольный сок подавался вместо напитка. Если бы у Шан было подходящее настроение, то она могла бы заказать салат из свеклы — блюдо, напоминающее винегрет, и печеную свеклу. Даже стены в общей столовой Константина имели розоватый оттенок.

— Выходит, свекла у вас в чести? — поинтересовалась она, зачерпнув ложечку борща. Кулинарные изыски со свеклой поразили ее до глубины души. Потом она все же добавила в борщ ложечку соевых сливок. И все же эта пища показалась ей много лучше, чем сухие пайки. Гидропоника базы должна была вот-вот принести первые плоды.

— В самом деле вкусно, — заметил Сэм.

— Удивительно! Чего вы только с этой свеклой не делаете!

— Вы еще не пробовали свекольного вина и свекольного сахара.

— Разнообразие использования овощей никогда не переставало поражать меня, — вздохнула Шан, стараясь ничем не выдать свои истинные чувства. Она не ожидала, что пища может быть столь вкусной, и ей и в самом деле хотелось отведать другие варианты блюд с Beta vulgaris.

Колонисты, казалось, ничего не тратили впустую и были искренне благодарными судьбе за то, что получили все в точности в соответствии с молитвой, произнесенной перед едой. Но Шан задницей чуяла, что не могли они построить столь безупречное общество, не могли быть такими здоровыми, как казались. Боже Всемогущий, они ведь были людьми, а люди в большинстве своем подвержены всевозможным порокам, они всегда выбирают самый легкий путь. Так происходило всегда и везде.

Шан жевала свекольные чипсы и наблюдала приток и отлив колонистов из столовой. Тут были люди всех цветов кожи, всех возрастов. Но все они, казалось, имели нечто общее — у всех был один и тот же напряженный, словно придавленный повышенной гравитацией взгляд, и у всех одна и та же рабочая одежда. Но ведь даже в таком небольшом, изолированном обществе должен кто-то мыслить по-иному, чем большинство.

— Скажи, Сэм, у вас бывало такое, чтобы кто-то сошел с рельсов?

Если Шан надеялась на то, что этот вопрос хоть как-то встряхнет ее собеседника, она ошибалась. Он явно задумался над ответом, замер, чуть наклонив голову.

— Что вы имеете в виду?

— Грехи. Преступления.

— Да. Время от времени.

— Мне интересно было бы услышать об этом поподробнее. Все-таки я офицер полиции… И какого рода преступления бывают в вашем обществе?

— Воровство. Насилие. Антиобщественное поведение. «И все? Попробуем подойти с другой стороны».

— И как вы справляетесь с этим?

— Смерть, — ответил он.

— Это звучит как-то… не по-христиански.

— Мы изгоняем человека из сообщества.

— А… духовная смерть. Отлучение от церкви.

— Нет, обычная смерть.

— Как?

— Прикиньте, сколько вы сможете выдержать на этой планете без использования запасов, которые хранятся на складе вашей базы, — предположил Сэм. — Братство — прагматичное социальное образование, суперинтендант. Законы укрепляют общину. Особенно в месте вроде этого. Вор может поставить под угрозу всю общину, если, например, наступит голод или выдастся неурожайный год.

— Понятно, — кивнула Шан.

— А как ваши люди? Что заставляет их держаться вместе?

— Понятия не имею. Может, и вовсе ничего.

Сэм подлил ей свекольного сока и встал, собираясь уйти. На его лице по-прежнему застыла наигранная улыбка, как и в тот миг, когда Шан вошла в столовую. Ей ничего не оставалось, как улыбнуться ему в ответ. Вроде бы все вновь стало на свои места, даже в этой деревне, заселенной святыми.

Шан взглянула на свою шебу. На Земле через час должен был наступить Новый год. Но она была не на Земле. Ей необходимо было переговорить с морскими пехотинцами. Она поднялась по пандусу и вышла в весеннюю ночь, наполненную далекими звуками жизни иной планеты, и задалась вопросом, должна ли она информировать отряды по отдельности или лучше провести единый брифинг.

Нет, пусть они узнают все одновременно. Иначе поползут слухи, и кто-то может посчитать, что ему не все рассказали. Она сделала усилие для того, чтобы расправить плечи, а потом направилась к модулю, в котором располагалась столовая.

«Столовая» — слово неподходящее. Помещение предназначалось для исследований в местах, где необходимо экономить кислород и энергию, так что свободного места внутри было только-только, чтобы разместились человек двадцать, да еще экран дисплея. Даже офис Шан был размером побольше. Войдя, суперинтендант обнаружила, что попала на вечеринку.