Джин Де Виз - Цепная атака

– Кто вы такой, что вас защищают?

Снова долгое молчание, в течение которого зитор, казалось, сжался и потерял свою гордую осанку. Даже похожие на перья волосы, покрывавшие голову и руки, уже не топорщились, а поникли, будто прилипла к коже.

– Меня зовут Атрагон, – сказал он наконец, – и боюсь, я всего лишь глупец. До того как взойти на борт корабля, с которого вы забрали меня, я никогда не покидал родной планеты. Единственным источником знаний для меня были исторические книги. Годами я учил других по этим книгам, но не верил полностью тому, что рассказывалось в них. Не видя разрушений, я имел о них слабое представление, как и любой житель планеты. Слова остаются словами, звуками. Это не факты, не живые люди! Я был столь наивен, полагая, что любая раса, если у нее хватило разума выйти в космос, не может при этом быть столь дика, как описывалось в книгах. Мне не верилось, что Губители Миров виноваты во всем, в чем их обвиняют. Какая причина могла вызвать подобное варварство? У меня мелькала мысль, что битвы, сражения – всего лишь мистификация, устроенная военными с целью высосать из планеты деньги и ресурсы.

– К несчастью, моя семья очень влиятельна, – продолжал зитор, – и я использовал это влияние, чтобы заставить других увидеть вещи в том свете, в котором они представлялись мне. Меня даже избрали в весьма ответственный орган. Вот тогда-то власти, военные власти, решили, что есть лишь один способ убедить меня – это показать все. Как уже сказал, я оказался глупцом и с радостью согласился на их предложение, уверенный в том, что докажу свою правоту. Вот так ученый оказался на борту звездолета и вскоре собственными глазами увидел все то, чему он так упорно не верил. Из-за меня наш корабль не участвовал в сражении, хотя и должен был. Из-за меня погибли два других звездолета.

– А обруч, который был на вас? Обруч, начиненный взрывчаткой?

– Даже я не мог рисковать, ставя под угрозу существование нашего мира. Все, кто находится в космосе, все военные имеют такое устройство. Только у них оно вживлено в тело, а мое после возвращения должны были снять. Теперь…

– И что теперь? Раз уж обруча нет?

– С ним или без него я никогда не смогу возвратиться домой.

– Мы могли бы это сделать. Вернуть вас.

– На тот корабль, с которого меня похитили. Так вы можете доставить меня туда таким же образом, каким взяли?

– Возможно.

– Если бы вы оказались надежно защищены он нашего оружия, может быть, но ведь это не так, если я правильно понял. И моих соотечественников уже не удастся так провести. Но даже если вы и добьетесь успеха, как сделали это только что, сомневаюсь, что проживу достаточно долго.

– Почему, ведь ваши друзья, конечно же, не убьют вас?

– Не знаю, но полагаю, что могут. Еще никого не забирали так с корабля, и никто не будет знать, как ко мне относиться, если я вернусь. Да я не верю, что мне вообще позволят возвратиться домой. Впрочем, я и, сам не хочу, как бы вы ни убеждали меня в своем дружелюбии. Слишком многое вы мне показали, чтобы я вам верил.

– Слишком многое? Я не понимаю.

– Вы показали мне, как можете следовать за нашими кораблями, оставаясь при этом незамеченными. Вы могли бы проследить за любым звездолетом, на котором я бы оказался. Могли бы отыскать наш мир, а этого допустить нельзя.

– Мы можем следить за вашими кораблями независимо от того, есть вы там или нет.

– Конечно. Но теперь ни один из них не вернется домой. Наши звездолеты вообще редко возвращаются на родную планету, а теперь, после обнаружения столь превосходящего нас корабля, никто никогда не увидит дома. Никто не возьмет на себя такой риск.

– Если бы мы смогли убедить вас, что не являемся вашими врагами, то доставили бы прямо на родную планету. А потом могли бы поговорить с вашими лидерами.

– Вряд ли это возможно. Меня не убедит ничто. Аргументы не берутся в расчет, когда судьба целого народа зависит от степени доверия одного человека чужакам. И независимо от моего решения я не смогу сообщить вам местонахождение моего мира. Потому что я не знаю этого. Я обычный гражданин и ничего в этих делах не смыслю.

Инопланетянин помолчал, его узкие плечи слегка дернулись – то ли он пожал ими, то ли вздрогнул.

– Всю оставшуюся жизнь мне придется провести где-то еще. Кто бы вы ни были, но раз уж вы забрали меня, то для своих я мертв. Так же мертв, как если бы мой обруч сработал. Так же, как мертвы для родной планеты те, чьи корабли никогда не смогут вернуться домой.

«А это, – мрачно подумал Кирк, – мало чем отличается от того, что сказали хошаны. С зиторами можно было бы установить связь, но, как и хошаны, они не станут слушать. Если только не предпринять чего-либо еще».

– Полагаю, – сказал капитан, поглядывая на Спока и Маккоя, – самое время Разрушителю встретиться с Губителями Миров.

Встреча хошанов с зитором оказалась безрезультатной, что, впрочем, никого и не удивило.

– Конечно, он лжет, – воскликнул Таразек.

– Атрагон?

– Кирк повернулся к зитору, сидевшему за столом напротив. – Хошаны тоже лгут? Ответ последовал после долгой паузы.

– Не знаю, – сказал наконец он. Щебечущий голос звучал вяло, безжизненно. – Возможно, они говорят правду. Если это так, то мы заслужили то, что получили.

Из хошан только один, Болдук, открыто признал, что в словах Атрагона может быть доля правды.

– Многие поколения моего народа знали только о существовании врага. У нас не было друзей. Так что, когда ставкой служит судьба целого мира, рисковать не станешь. Ошибки в таких условиях не исключены.

– Сперва стреляй – вопросы потом, – устали заметил Маккой. – Проблема только в том, что когда стрелки прекрасно владеют оружием, вот как вы, отвечать на вопросы некому. Да и задавать тоже.

Слова врача навели капитана на какую-то мысль. Задумчиво посмотрев на Маккоя, он поднялся.

– Спасибо, Боунз. Ты просто кладезь древних мудростей. Думаю, что и сегодняшняя не пропала даром. По крайней мере, у меня появилась кое-какая идея. Для начала.

– Мне это не нравится, капитан, – главный инженер Монтгомери Скотт недоверчиво покачал головой и отвел глаза. Он стоял перед Кирком, как бы прикрывая собой панель управления инженерного отсека.

– Я не буду тебя разубеждать, Скотти. Мне и самому это не по душе, но на сей момент других мыслей у меня нет.

– Но разве нельзя просто поговорить с ними?

– Попробуем, разумеется, но ты же видел, как они реагируют на нас, да на любого. Даже зная их язык, мы не можем разговаривать с ними, вернее они с нами. Такое впечатление, что эти ребята способны только на одно – стрелять без предупреждения.

– А вы готовы дать им такой шанс, подставиться!