Маргарет Дэвис - Космический десант

— Мне хотелось бы повидаться с Лукасом.

— Прежде доктор желает переговорить с вами.

— Он сейчас с Лукасом?

— Да.

— Отлично. Значит, я могу увидеть их обоих одновременно, — заявила Кайли, направляясь к двери, которую показала ей Лайа. Возмущенная такой бесцеремонностью, медсестра громко запротестовала, но Кайли пропустила мимо ушей ее возгласы и решительно распахнула дверь.

Лукас с туго перебинтованной грудью сидел на операционном столе боком к двери. Его избили до полусмерти, говорил Цернак. Тогда до Кайли не дошел смысл этих слов, но сейчас, глядя на страшные синяки и кровоподтеки, покрывающие буквально каждый сантиметр рук, боков и спины Лукаса, она пришла в ужас.

Врач, стоящий позади Лукаса, пытался натянуть рукав рубашки на его левую руку, отчего пилот болезненно морщился, закусив нижнюю губу, чтобы удержаться от стона.

— Ну вот, готово, — сказал врач и, подняв голову, увидел Кайли.

— Прошу прощения. Ведь вы капитан Майклсон, да? А я — доктор Феррил Не могли бы вы подождать меня в холле?

Кайли во все глаза смотрела на Лукаса, повернувшего к ней голову. Всю левую сторону его лба покрывал громадный кровоподтек, но не это поразило Кайли, а выражение глаз Лукаса, из глубины которых на нее смотрел тот самый человек, с которым она познакомилась на Демаркере, человек, настолько потерявший всяческую надежду, что его уже абсолютно не волновало то, что с ним происходит.

— О Боже, — прошептала Кайли.

— Капитан, подождите снаружи, пожалуйста, — повторил врач свою просьбу.

Она кивнула и вышла из операционной, осторожно прикрыв за собой дверь. Врач появился спустя пару минут.

— Пройдемте, пожалуйста, со мной, Капитан. Феррил провел ее в свой кабинет, где едва хватало места для небольшого стола и двух стульев. Доктор был приблизительно того же возраста, что и Цернак, но выглядел гораздо старше управляющего. Совершенно седые волосы и испещренное морщинами лицо указывали на то, что жизнь его не всегда складывалась благополучно.

— Прошу вас, — доктор указал Кайли на один из стульев, а сам, тяжело вздохнув, сел на другой.

— Староват я для такой работы, — пожаловался он, однако яркий блеск его пронзительных голубых глаз, пытливо глядящих на Кайли из-под лохматых бровей, противоречил словам.

— Извините, что задерживаю вас, Капитан. У вас, несомненно, масса работы, но я хотел переговорить с вами о состоянии мистера Лукаса прежде, чем вы отвезете его на корабль. Полагаю, управляющий Цернак рассказал вам, что произошло?

— Да.

— Ваш Лукас — везунчик, Капитан. Имей братья Кроутер чуть больше времени в своем распоряжении, он давно уже был бы покойник. Но досталось ему, конечно, изрядно — шесть сломанных ребер, сотрясение мозга, обширные кровоподтеки по всему телу и сильное растяжение левого плеча. К тому же, внутренние кровотечения в селезенке и в почках, но это мы устранили с помощью микрохирургии. Правда, в моче могут присутствовать следы крови на протяжении ближайших двух суток…

Он сделал паузу, как бы мысленно перелистывая блокнот, в котором пометил то, о чем нужно напомнить самому себе и собеседнице.

— Думаю, самое большое беспокойство будут причинять ему сломанные ребра. Я их перевязал, но он должен лежать очень спокойно в течение трех-четырех дней, что в его состоянии не так-то просто, поскольку ему будет трудно найти удобное положение. Я ввел ему обезболивающее, как только он пришел в сознание, препарат будет действовать несколько часов, а когда воздействие закончится, пусть Лукас принимает вот эти пилюли, — Феррил протянул Кайли небольшую упаковку. — По одной каждые четыре часа… Впрочем, в первый день лучше часа через два-три.

— И как скоро он встанет на ноги?

— Не стану отрицать, я бы его оставил в лазарете еще хотя бы на сутки, но если вы сможете наблюдать за ним, тогда он может отправляться на корабль. Не думаю, что сотрясение мозга у него серьезнее, чем показали сканнеры, но следует подстраховаться. К тому же, не исключена возможность возобновления внутренних кровотечений…

— Мы будем присматривать за ним, — пообещала Кайли. — А прыжок он перенесет? Доктор, завтра мы должны отправиться на Омарлин. Доберемся до него примерно через неделю.

Феррил нахмурился.

— Я бы посоветовал вам отложить вылет на несколько дней. Капитан.

— Невозможно. Если мы не стартуем завтра, то потеряем наш контракт.

Доктор на минуту задумался.

— Ну что же, организм у Лукаса здоровый, крепкий. Думаю, что он выдюжит… Однако прыжок может повредить ему. Собственно, и не сам прыжок, а то, что если во время перехода Лукас неловко пошевелится, сломанные ребра могут сместиться и проколоть легкие. Я даю вам сильное снотворное, пусть он примет его за час до прыжка.

— Что еще нам нужно сделать? Ему требуется какая-нибудь специальная диета?

— Первые несколько дней — только жидкости и мягкая пища. Но проблема не в этом, а в том, что вряд ли он вообще будет хотеть есть поначалу. Вы не особенно заставляйте его, аппетит вернется со временем. Ну, что еще… Ах, да, ни в коем случае не позволяйте ему снимать нагрудную повязку, как бы он сильно ни жаловался на причиняемые ею неудобства. Без нее будет гораздо хуже.

— Это все?

— Что касается его физического состояния, да. Но… Психическое состояние вашего пилота внушает мне опасение. Скажите, вам прежде доводилось наблюдать его таким, как сегодня?

— Один раз. Когда мы впервые с ним встретились.

— И что, тогда он тоже испытал какое-то потрясение?

— Думаю, да.

— А вы знали, что он проходил курс реабилитационной терапии?

— До сегодняшнего дня — нет.

— Вам что-нибудь известно об этом методе?

— Только то, что его применяют вместо тюремного заключения в тех случаях, когда суд считает возможным смягчение преступных наклонностей осужденного до такой степени, что он не будет представлять опасности для окружающих.

— И все? А что вы знаете о приемах, используемых во время проведения терапии?

— Боюсь, ничего.

Феррил задумчиво почесал подбородок, будто гадая, следует ли посвящать Кайли в детали, потом решился.

— Капитан, практика реабилитационной терапии основана на теории, которая заключается в следующем. Большинство преступников не считают себя виновными в совершенных ими правонарушениях, или, выражаясь точнее, они считают, что у них были «уважительные» причины для совершения преступления. Задача терапевта, таким образом, состоит в том, чтобы вызвать, стимулировать у осужденного это чувство вины, причем на значительно высоком уровне, дабы удержать его от совершения противозаконных действий в будущем. Я не буду вдаваться в подробности, но терапевты обычно применяют препараты, снижающие сопротивляемость человека к внушению, после чего следует серия сеансов гипноза. Хороший терапевт способен добиться фантастических результатов, менее опытный врач, однако, может превратить сеансы в бесконечный марафон, когда пациент отчаянно пытается уцепиться за свои воззрения и духовные ценности, а терапевт безжалостно, вырывает их у него. Мне приходилось встречаться с несколькими людьми, с которыми проводили терапию неквалифицированные медики. Люди эти приходили к осознанию своей вины, но расплачивались за это своей индивидуальностью. Их освобождают из-под стражи, они находят работу, но всем, кто знал их до терапии, они кажутся не более чем пустыми оболочками их прежних личностей.