Олег Ерохин - Властелин Галактики. Книга 1

Когда решение было объявлено, мистер Голд не выказал ни досады, ни удовлетворения. Он сидел и молчал, устремив вперед застывший взор. Надо сказать, Магистру-Секретарю такая бесчувственность Голда не понравилась, но он как ни в чем не бывало продолжил совет:

– Теперь мы должны решить самый важный, самый сложный и мучительный для нас вопрос. Что делать с Джоном Голдом? Смею напомнить, этот юноша неплохо справлялся со своими обязанностями до этого случая, я не понимаю, как он осмелился пойти на такое преступление. И еще, не забывайте, он все же сын одного из нас, а ведь сказано: “Могучие деревья крепят землю Арагона своими корнями, а ветвями своими касаются неба”. “Ветвями”, братья!

– Чарльз Голд предал братство, – проговорил Магистр-Исполнитель тоном обличителя. Недовольный результатом предыдущего голосования, с Чарльзом Голдом он решил не церемониться. -Отступник должен умереть. Я не возражаю, – добавил Магистр-Исполнитель ехидно, – чтобы и над ним исполнение приговора было поручено Магистру-Оберегателю.

– Должны ли мы выяснить причины, почему Джон Голд поступил так? – задал вопрос Магистр-Секретарь, всем своим видом показывавший нейтральность. – Похоть двигала им, что же еще, -хмыкнул Энтони Криз.

– Земля Арагона не сможет носить без боли и судорог того, кто предал Арагон, – сказал Лысый Череп. – Предатель должен умереть, какие бы там ни были причины предательства. Чарли, не смотри на меня так. Убейте и меня, если я оступлюсь!

– В Уставе прямо сказано: “Предавшего и да проглотит бездна”. О том, что мотивы предательства могут повлиять на приговор, в Уставе не говорится. – Магистр-Контрактщик с сожалением посмотрел на Чарльза Голда. – Мы ничего не можем поделать, Чарли.

– Я не думаю, что мой сын – предатель, – с расстановкой проговорил мистер Голд. Все изумленно посмотрели на него. – Джон не предатель, он… – мистер Голд поперхнулся. – Он сумасшедший.

– Готов доказать, что Джон Голд действовал вполне разумно последние двое суток, – сказал Энтони Криз. – Он проявил и находчивость, и выдержку. Какое уж тут сумасшествие!

– Я не имею в виду совершенное безумие, я говорю про безумие, которое называется любовью, сказал Чарльз Голд. – Вы говорите, он предал братство, но разве защитить того, кого ты любишь, это значит предать? В своем безумии он отошел от действительности, это так, но братство он не предавал. Предать – значит, проявить коварство, солгать, обмануть, но он был искренен, был прям, был правдив, как никогда, последние несколько часов. Разве мир Арагона – не мир чести, мужества и прямодушия? Он не предавал Арагон, говорю я вам. Из-за него пострадали его товарищи, не сумевшие выполнить приказ, это так, но мой сын не предатель.

– Говорите, Магистры, – пригласил Андре Бостон.

– Арагон – не место для безумцев, – заявил Лысый Череп.

– По Уставу, неповиновение арагонца воле братства, а тем более противодействие этой воле, есть предательство, как ни крути, – пожал плечами Магистр-Контрактщик.

– Допустим, он – не предатель, он – укрыватель приговоренной и человек, воспрепятствовавший действиям наших исполнителей, – сказал Магистр-Финансист. – Не думаю, что если мы скажем так, то сможем смягчить приговор.

– Как же это он, Чарли? – сокрушенно покачал головой Магистр-Диспетчер.

– Вот мы приговорим его к смерти и тем самым проявим арагонскую честность, – сказал Энтони Криз. – Честность, и мужество, и твердость. Тогда уж никто из младших братьев не скажет, что предатель сумел укрыться под полой Магистра.

Чарльз Голд медленно повернул голову в сторону Магистра-Исполнителя, и Энтони Криз пожалел о последней оброненной им сгоряча фразе.

– Это у какого еще Магистра под полой собирается укрыться предатель? – зловеще-тихо произнес Чарльз Голд.

– Чарли, Чарли, – Магистр-Секретарь постучал ребром ладони по столу, колокольчика ему не полагалось. – Энтони не имел в виду кого-то из присутствующих конкретно, он говорил вообще, правда, Энтони? (Энтони Криз поспешно кивнул.) Не нужно ссориться, братья, – продолжил Магистр-Секретарь, – Арагон крепок, пока мы стоим вместе. Но, Чарли, однако нам надо голосовать. Не скрою, в твоем сыне многое мне симпатично, и тем не менее… Итак, следует ли считать Джона Голда нарушителем обычаев и устоев нашего братства? Кто за, нажмите на кнопку.

Арагонская звезда в центре стола вспыхнула.

– Теперь мы должны определиться относительно наказания, – продолжал Андре Бостон. – Считает ли высокий Совет, что арагонец Джон Голд заслуживает смерти?

Говорят, что падающая в бездну звезда, гаснущая звезда предрекает кому-то смерть. Но есть звезды, чей восход оборачивается смертью.

Магистр-Секретарь, взглянув на горящую в центре стола звезду, кивнул:

– Решение принято. Поручим это тебе, Чарли, ты ведь сам все устроишь?

– Только чтобы не затягивал, – бросил Магистр-Исполнитель.

– Давайте дадим на это две недели сроку, -произнес Магистр-Секретарь. – Нет возражений? Итак, наш приговор таков: Лола Харт должна умереть до истечения сегодняшнего дня, Джон Голд должен умереть не позже чем через две недели, считая с сегодняшнего дня. Приговор поручается привести в исполнение Чарльзу Голду, Магистру-Оберегателю. Нет возражений? Голосуем, Магистры.

Уродливая звезда вспыхнула, и красноватые отблески пробежали по лицам Магистров. Произнеся несколько ритуальных формул, утверждающих приговор, Андре Бостон поднялся, и в зале грянула музыка (перед тем, как встать, Магистр-Секретарь нажал на неприметную кнопку).

Это был так называемый гимн арагонцев, которым по обычаю всякий раз заканчивался Совет Магистров. В звуке мелодии чудились гордые голоса космических стихий, раскаты грома, рев двигателей стартующих звездолетов. А потом в музыкальный вихрь вплелся суровый рокот мужского хора:

Арагон, Арагон, Арагон,

Ты наш дом, наш отец, наш закон.

Космос в шири ладоней,

Взором неба бездонной,

Арагон, Арагон, Арагон.

Магистры, вставшие следом за Магистром-Секретарем, начали подпевать хору, и тут Чарльз Голд, единственный, кто неуважительно остался сидеть, прохрипел:

– Подождите.

Его как будто не услышали, а может и в самом деле не услышали сквозь музыку и совместное пение. Тогда Чарльз Голд закричал во всю немалую мощь своих легких:

– Да погодите вы, стойте! Дайте мне слово!

Музыка оборвалась.

В пронзительной тишине Магистр-Секретарь сказал:

– Ты прервал гимн арагонцев, Магистр Голд. Надеюсь, у тебя были на это веские причины.