Виктор Гламазин - Любимые враги

— Просыпайся! — приказал я себе. — Просыпайся! Это все сон, бред, наваждение!

Но «проснуться» мне не удалось. Я по-прежнему стоял перед Князем Тьмы. И от этого у меня стало тоскливо на душе. Даже не тоскливо, а прямо-таки — тошнотворно. На моих глазах переколбасилось все: как то, что я считал реальностью, так и то, что я считал фантастикой.

С одной стороны, я не имел права поверить в происходящее ни на йоту (да и кто б из вас, братцы, на моем месте в такое бы поверил?). Но с другой стороны: вон оно, порождение Тьмы. Стоит передо мной и сверлит меня суровым взглядом.

«Что происходит? — спросил я себя. — Какой эксперимент на мне ставится? И кем? Может, никакого Кобо нет, а я лежу после Анаконды в коме и галлюцинирую, распластавшись в медрастворе реанимационной ванны?»

— А когда я рыскал у Беломора и хавал все подряд, я, чего, зверем этим стал? Шроллом? — вырвалось у меня помимо воли.

Именно помимо нее, ибо не хотел я с Сатаной говорить, дабы не усугублять свои бзики.

Но любопытство победило и я решил прояснить ситуацию, которая была бредова вдвойне: мало того, что я вообразил, будто в меня кто-то вселялся, но потом еще и сам в кого-то влез. Шизофрения в квадрате. Прав был виртуальный доктор. Зря я его ругал.

— Нет, Сеня, зверем ты тогда не стал, — ответил Сатана. — Просто мне пришлось на твой мозг спроецировать немного информации из поискового модуля Шролла, чтобы ты понял суть его мотивации. Кстати, этот Шролл — знатный живодер и отчаянный кровопийца. Он расправился с вооруженными до зубов отрядами «Апельсиновки» за считанные минуты. Теперь же, подразмявшись на ней, он способен разделать под орех целую армию за считанные секунды.

«А если все-таки все это не бред и не сон?» — засомневался я.

— Не клади на свои извилины груз лишних размышлений, — посоветовал мне Повелитель Зла. — Коли труден и опасен путь, то его лучше преодолеть налегке.

— Шролл сможет влезть в Утюг?

— Рад, что ты начал трезво мыслить… Сможет. И легко. Так что, друг мой, отсидеться за крепкими стенами склада тебе навряд ли удастся. Шролл силен. Он не остановится на поверженной во прах «Апельсиновке» и станет рыскать по Галактике — обретая дополнительные ресурсы и знания, а также безжалостно уничтожая все живое, что попадется на пути. И рано или поздно он усилиться до такой степени, что бросит вызов всему человечеству.

— То есть — гада надо глушить здесь?

— Лучше не скажешь.

Тут вдруг мне приходят на ум строки из кобонковского фольклора, из саги «Сказание об одиннадцати полководцах»:

А еще вспоминаются мне: легкомысленная и веселая Златка, туповатый и добродушный Жуй, а также — коллеги-нанотехники и многое другое…

— О чем задумался, Сеня? — спросил Сатана.

— Мертвые кобонки ухайдакали живых людей. Театр абсурда. Бред-бред-бред…

— Я чувствую, ты мучаешься.

— У меня нет слов, чтобы…

— Rem tene, verba sequentur.

— Мне плохо. Очень плохо.

— Понимаю.

— Верни меня обратно в мою реальность! — я еще надеялся, что все вокруг него является исключительно сном.

— Сеня, ты меня огорчаешь. Сейчас развернется одна из самых величайших битв в истории Вселенной, а ты что-то там бормочешь непонятное. Разгром станции не сон. Ты сейчас сидишь у себя в каптерке, спрятавшись от приближающегося супостата за броней Утюга. И чего ты хочешь тут высидеть?

— Так ведь ты сам загнал меня сюда!

— Чтобы ты дрался, а не скулил.

— Не буду. На складе полным-полно оружия. Мне есть чем встретить чудовище.

— Такой настрой меня радует. Только учти: между готовностью ко встрече с чудовищем и готовностью к встрече со Шроллом — огромная разница. Шрол не какая-то там зверушка.

— Я знаю.

Я отвернулся от Сатаны. И обвел глазами каптерку, чтобы вернутся в привычную мне реальность.

Вешалка со старыми комбинезонами.

Стеллажи с запчастями к личному ранцу.

Связка гофрированных шлангов к нему.

Плакаты со звездами кино и эстрады на стенах.

Компьютерный терминал…

Словом — вроде бы прежняя каптерка. Как будто не было ни Шролла, ни Сатаны.

И тут у меня появилась совершенно дикая даже душевнобольного мысль:

— А что если, кроме здоровой реальности и больной фантазии, есть еще и нечто третье — не совсем здоровая фантастическая реальность?»

— И лечится она клизмой и скипидаром, — пошутил Сатана.

— Вызываю службу медпомощи хранилища 0516, - закричал я, обозлившись на Князя Тьмы. — Срочно нужно обследование!

— Сеня, ты чего? Тебе, чего, совсем, что ли, нечем больше заняться, кроме как собственные болячки проверять? — удивился Сатана. — Ты же собирался сражаться со Шроллом.

— А как я буду с ним сражаться, если даже с тобой — порождением моего воображения сладить не могу? — задиристо ответил я, поворачиваясь к собеседнику с намерением… ну если не побить эту сволочь, то хотя бы плюнуть в гада.

— Ну уж во всяком случае не время заботиться о личном здоровье. О нем я позабочусь сам. Займись более продуктивной деятельностью.

— Какой, мать твою!?

— Вопрос не в том, что ты можешь предпринять, а в том, что предпринять обязан. Ты же космофлотец, патриот и просто правильный мужик. Если уж лечиться от бзиков — так трудотерапией. Говорят, очень эффективное средство от непрозов.

Я задумался. В словах этого гада было рациональное зерно.

— Неплохо бы было еще разок подать о случившемся весточку в Центр, — сказал я. — Но на этот раз — с общестанционного узла аварийной связи. А еще надо разъяснить ребятам в штабе армии, что тут происходит, и предупредить их о Шролле.

— Антенны же вышли из строя.

— Антенной узлу аварийной связи служит сам Утюг. У меня есть шанс.

— Резонно, — одобрил мои мысли Сатана. — Рад пробуждению в тебе здравомыслия.

Я фыркнул, показывая, что мне плевать на мнение собственной галлюцинации, и бросился в комнату, где была расположена узел аварийной связи, которым на станции пока еще не пользовались ни разу.