Отис Клайн - Изгои Марса

Джерри шепнул Джунии, чтобы она держалась тихо и не отпускала от себя псара, а сам бесшумно ступил на палубу лодки и, на цыпочках подкравшись к двери каюты, присел на корточки и прислушался. Большей частью разобрать разговор было невозможно, но он уловил слова: «Джуния, наследная принцесса Кальсивара», «вил Тоор» и «награда в десять тысяч платиновых тайзос».

Заметив, что одна из бесформенных теней в каюте поднялась, землянин поспешил вернуться на пристань.

В ту же секунду дверь распахнулась, и в нее протиснулся тучный ксансибарец.

– Все улажено, – пропыхтел он, – и с большой выгодой для вас. Я сам отправлюсь с вами и уплачу половину цены, которую мой друг Падрат сделал ради меня и вовсе символической. Собственно, я собирался отплыть завтра, но можно и сегодня вечером. Подождите немного, я сейчас присоединюсь к вам.

И он, переваливаясь, торопливо зашагал к башне.

– Что тебе удалось услышать? – спросила Джуния. – Что все это значит?

– Это значит, – мрачно ответил Джерри, – что красномордый толстяк йен узнал тебя и сговорился с лодочником доставить нас в Ралиад, чтобы получить награду в десять тысяч платиновых тайзос, которые обещал за тебя вил Тоор.

– И ты, зная это, собираешься плыть с ними?

– У нас нет выбора. Пытаться бежать, перебравшись через стену, очень опасно, и это только вернет нас к исходному положению дел – если, конечно, нам повезет. В этом же случае опасность тоже велика, но по крайней мере мы будем знать, что приближаемся к цели. И прежде, чем доберемся до Ралиада, нам, быть может, подвернется случай сбежать.

С точки зрения комфорта Джерри и Джуния очень даже неплохо устроились на груде подушек в каюте небольшой и быстроходной лодки Падрата. Сам лодочник сидел в передней части каюты, на сиденье, похожем на седло, и манипулировал двумя рычагами, которые управляли и скоростью, и движением лодки. Тучный краснолицый офицер восседал на подушке напротив них, а Ним, черный псар, похрапывал у них в ногах.

При других обстоятельствах было бы даже приятно стремительно скользить по водной глади канала, оставляя за собой цепочку пузырьков, которые искрились в сочном свете дальней луны.

Взошла ближняя луна, и Джерри сказал:

– Ты устала, младшая сестренка. Закрой глаза и поспи.

– А как же ты, старший братец?

– А я буду любоваться этим необычным видом.

– Для тебя он не более необычен, чем для меня, и не менее интересен.

Около полуночи йен Хэзлит принес жаровню, наполненную углем, насыпал туда щепотку порошка, плеснул воды и сварил пульчо. Передав кубки лодочнику и Джунии, он наполнил кубок для Джерри, но землянин заметил, что, прежде чем взять кубок, офицер на долю секунды задержал над ним ладонь. А потому Джерри взял кубок, но не притронулся к пульчо и, когда офицер наполнил свой кубок, провозгласил:

– Небольшая шутка, йен Хэзлит! У нас, охотников, принято среди добрых друзей обмениваться кубками.

С этими словами Джерри сунул свой кубок в левую руку офицера и схватил тот, что йен Хэзлит налил для себя.

Лицо офицера покраснело еще сильнее, и он бросил на Джерри подозрительный взгляд.

– За быстрое плавание и благополучное прибытие! – воскликнул землянин.

Поскольку дело зашло так далеко, йен Хэзлит вынужден был поднять кубок, который сунул ему Джерри, но сделал он это так неловко, что кубок выскользнул из его пальцев.

– Экий я неуклюжий! – пропыхтел он и, подняв кубок, как бы в приступе раздражения швырнул его в иллюминатор. Затем он налил себе другую порцию.

Вскоре йен Хэзлит откинулся на подушки и смачно захрапел.

– Нам надо хоть немного поспать, – прошептал Джерри Джунии, – впереди нас ждет долгий путь. Спи сначала ты, а я покараулю. А потом, когда ты проснешься, я немного посплю.

Когда землянин проснулся, солнце было уже в зените, и Джуния хлопотала над жаровней, готовя поздний завтрак. Аппетитные запахи пробудили у Джерри волчий голод, и он в полной мере отдал должное стряпне, не забывая нахваливать необыкновенные таланты стряпухи.

Они пригласили Хэзлита и Падрата присоединиться к трапезе, но те отказались под предлогом, что не голодны и позже сами приготовят себе еду.

После завтрака Джерри и Джуния вышли на палубу, где нежился под солнышком Ним, и скормили ему остатки жареного мяса анубы. Потом они уселись рядышком, чтобы насладиться солнечным теплом и полюбоваться скользившими мимо берегами.

Далеко внизу лежал дренажный канал, который кишел лодками и рыбаками. А за тринадцатимильной расселиной был второй оросительный канал, омывавший дальние террасы, и на нем в ясном воздухе отчетливо видны были и судна покрупнее.

С интервалом около двух сотен джахудов расселину пересекали поперечные каналы на огромных виадуках из камня и металла, которые соединяли два верхних канала и давали лодкам возможность поворачивать из одного канала в другой, не пользуясь медленной и сложной системой шлюзов, которые на равном расстоянии соединяли оба верхних канала с нижним дренажным.

Солнце на западе опустилось уже довольно низко, когда Падрат свернул в один из поперечных каналов и перебрался в дальний оросительный канал.

Как раз в это время солнце зашло, и неожиданно, как всегда, упала ночь, блистая искрами звезд в бархатно-черном небе, и бледная дальняя луна приготовилась последовать за солнцем к западному горизонту. Зажглись огни на бесчисленных лодках в канале, в домах, усеявших террасы, в сторожевых башнях на стене. И Падрат тоже расчехлил баридиевый фонарь, освещавший каюту. Потом лодочник поднялся, передал рычаги управления Хэзлиту и выбрался на палубу, прикрыв за собой дверь.

Какое-то время он стоял, глядя на проплывавшие мимо башни и поглаживая густую бороду. Затем сказал:

– Прежде чем зайдет дальняя луна, мы будем в Кальсиваре. Надеюсь, у вас есть пропуска?

– Нет, конечно, – отвечал Джерри. – Я и не знал, что они понадобятся.

– Понадобятся. Но в крайнем случае сойдет и пара платиновых шариков. Я знаком с одним офицером.

– Сколько это будет стоить? – спросил Джерри.

– Пяти тайзос хватит.

– Наши деньги у сестры. – Джерри повернулся к Джунии. – Дай ему пять та… – Он не договорил. Что-то тяжелое обрушилось ему на голову и свалило его на палубу. На счастье, Джерри свернул и сунул под покров кожаную веревку, и она, смягчив удар, спасла его череп.

Почти одновременно с этим ударом глухо рыкнул Ним. И секунду спустя громадный псар с резвостью, какую трудно было заподозрить в таком крупном звере, перепрыгнул через упавшего землянина. Прозвучал сдавленный вскрик, затрещали кости – и Падрат, подмятый псаром, рухнул на палубу. Голова его раскололась, как яйцо.