Анатолий Шинкин - Космические перевозчики

-- Серега с кучкой аборигенов, похоже,  отправился штурмовать "Витязь". Подтянись туда минут через пяток, только запри корабль и никого в нем не оставляй: я уже не знаю, кому доверять.

-- На меня ты всегда можешь положиться,... -- в голосе девушки промелькнула моя любимая усмешка.

-- Возбуждающий намек. Не премину проверить твою лояльность.

-- Да уж, -- примни, а лучше -- придави.

-- Надя, мне уже жарко...

-- Вот и задай им жару.

     Над ухом свистнула стрела, вторая пробила шею кона, и я, едва успев сгруппироваться, покатился по камням. Сразу оттолкнулся, перекатился, краем глаза заметив искры от ткнувшейся в камни стрелы на  месте моего падения, и  начал стрелять.  Короткие, по два-три патрона, очереди Калашникова разорвали тишину, как занавес;  наполнили равнину воинственными воплями аборигенов и топотом возбужденных конов.

  Леха, со стрелой в правом плече, укрылся за тушей своего убитого скакуна и, неторопливо выбирая цель, левой рукой  посылал из бластера одиночные выстрелы.  Сашка  крутился в самой гуще всадников, направо и налево валя противников ударами приклада. К нему с искаженным яростью лицом пробирался Серега. Правду говорят: злейший враг -- это бывший друг. Я вскочил и помчался наперерез.

  Пешему в толпе конных не уютно, но выбирать не приходилось и, схватив Калашников за ствол, я ткнул  прикладом в живот ближайшего здоровяка, а, когда он согнулся, приложил по голове, -- парень тяжело брякнулся вниз. Другой  целил длиной дубиной, но я толкнул его кона, и парень, потеряв равновесие, вслед за неточным ударом пролетел над моей головой. Вот и Серега. Мой второй пилот, видимо, совсем потерял голову от злости, рвался  схватить Сашку за горло, забыв о бластере.  Сашка не оглядывался, а меня от Сереги отделял толстый, в пышных перьях зад его кона. Хоть плачь, хоть смейся.

   Правой рукой удалось дотянуться и сильно дернуть Серегу за ногу. Он с недоумением оглянулся, я дернул еще раз, и Серега распластался, сильно ударившись спиной, на камнях.  Надя, Женька и Катрин, постреливая из бластеров, сгоняли аборигенов к  "Витязю" и усаживали в кружок. Пленники "светили" фонарями и ссадинами, но, по-счастью, все были живы.

-- Настреляли вегетарианцам  свежего  мяска -- разговеться после длительного поста,  -- Леха кивнул на разбросанные туши конов.

-- Девчонки, помогите, раненому хакеру стрелу вытащить, --  взял  за шиворот  Серегу и, поставив на ноги, подтолкнул к аборигенам. -- Посиди в общей куче, пока с делами разберемся. Сашок, пошли корабль посмотрим.

    Снаружи люк "Витязя" могу открыть только я по личной карточке кода доступа.  Сашка, натужно пыхтя, еще одолевал ступеньки трапа, когда я заглянул в шлюз и сразу загородил его спиной.

-- Александр, стоишь здесь, никого не пускаешь и сам без команды не заходишь, -- "боевое" обращение сработало  безотказно.

-- Есть, командир! -- Сашка замер на верхней ступеньке и начал воинственно оглядываться, а я нырнул в шлюз и захлопнул люк.

  Всякое случалось видеть, но открывшаяся картина поразила воображение. Лежащая на полу совершенно голая мощная фигура Боцмана, с прикованными к перилам трапа руками, и прильнувшая к его волосатой груди Светка, так же без признаков одежды и, кажется, без сил.

 Я отстегнул руки Федора и не без удовольствия шлепнул ладонью по Светкиному нежно розовому заду.

-- Просыпайтесь, любовнички.

 Смотреть на счастливую женщину -- громадное удовольствие. Федя Боцман, смущаясь и краснея, торопливо собирал с пола и натягивал на себя одежку, а Светка успевала еще и улыбаться, и что-то неразборчивое ворковать-лепетать, и прикасаться-прижиматься к Федору, отчего здоровенный бородатый парняга краснел и смущался еще больше. Я тронул мочку уха:

-- Надя, прими Светку, отбери у нее карточку доступа к управлению. Свет, иди пока к девчатам.

 Светка глянула непонимающе и прижалась к Федору, очевидно, все сто пятьдесят единиц ай-кью в ее голове отказали одновременно.

-- Ну? -- взгляд у девушки прояснился, в голубых глазах засветился уголек недовольства, с сожалением оторвавшись от своего мужчины, она направилась к выходу. -- Пошли, Федя, расскажешь за кружечкой пивка, как спасал корабль от угона.

    Площадка перед транспортами уже кипела народом. Появились  столики с напитками, прилавки со сластями. Ожил народ, а всего-то  избавили планету от вегетарианцев.  Щекотал ноздри запах шашлыка из мяса убитых конов. Плененных аборигенов разобрали родственники, пинками и ругательствами погнали домой, и только Серега, поникший, никому не нужный сидел у трапа  "Витязя". Вскинулся, увидев выходящую Светку, но девушка лишь скользнула по нему равнодушным взглядом и прошла мимо.

   Сашка, Федя Боцман и я расположились за столиком.   Стройненькая девчушка торопливо подала большие кружки с золотистым напитком, аналогом земного пива.

-- Парень я дисциплинированный и ответственный, -- Боцман тронул мою кружку своей. -- Ты же не будешь возражать, капитан?

--  Ты образцовый летчик, --  искренне подтвердил я и сделал большой глоток.

-- Получив приказ задраить люк, я сразу понял, что готовиться захват корабля и бегом бросился вверх по трапу. Ну, почему я не посмотрел вперед? -- Федор сокрушенно выдохнул. --  На самой верхней ступеньке стояла  вегетарианка Светка. Я только успел заметить опускающийся на мой лоб приклад бластера, отрубился и скатился вниз. Девица перевернула меня на спину, растянула руки в стороны и приковала наручниками к перилам.  Лежу без сознания и начинаю ощущать небесное блаженство.

  Федор "чокнулся" с нами кружкой и снова отпил глоток, мечтательно устремив глаза куда-то в свои мысли.

-- За любовь к животным! Помнишь, капитан, ты загонялся, мол, бреешься каждый день, чтобы не быть похожим на бобика?

-- Да, не томи ты, черт! -- Сашка уже подпрыгивал на стуле.

-- А я каждый день не бреюсь, и меня спасла похожесть на благородное дворовое животное, -- Федор погладил свою "штурманскую" бородку, почесал густые черные брови и взлохматил пятерней  волнистую шевелюру; потом судорожно вздохнул и краем мизинца смахнул слезинку из уголка глаза. -- Девушка бросилась приводить в чувство поверженное дитя природы: похлопала по щекам, расстегнула куртку, поднесла нашатырь -- бесполезно. И тогда она вспомнила сказку  и, недолго думая, поцеловала меня в губы.