С. Занин - Звездный патруль (сборник)

Джон Глэй не расслышал выстрелов. Нечто более страшное отвлекло его внимание. Погас прожектор, как видно, отказала система энергоснабжения, но в центре Райского оазиса, там, где находился завод, возникло, ширилось, поднималось вверх какое-то новое свечение; вначале бледно-желтое, оно постепенно окрашивалось в более яркие тона — и вот, в черном, взметнулись алые круто изогнутые языки пламени.

Самолет пронесся над горящими складами завода, развернулся, прощально покачал крыльями.

Джон Глэй не знал, с кем прощается Вандерберг, но осознал своим гипертрофированным умом, что все кончено; идея тотального разрушения уничтожила его самого. Он проводил безумным взглядом плывущие в небе звездочки аэронавигационных огней, поднял пистолет на уровне своего виска и выстрелил.

— Командир, начинается рассвет, — сказал второй пилот.

— Да, француз, начинается рассвет, — неровным голосом откликнулся Вандерберг. — Мы правильно держим курс, англичанин?

— Разве вы забыли наши имена, командир? — штурман обиженно пожал плечами. — Я тоже рисковал своей жизнью!

— Каждый из нас рисковал жизнью для своего собственного народа, все вместе — ради всех живущих на земле, — отрезал Вандерберг.

— Понятно, командир, — штурман оглянулся. — Русский и девчонка смотрят в иллюминатор… Она, что, никогда не летала, на самолете? Держится за русского, как за спасательный круг. — Лицо Вандерберга исказила странная гримаса.

Поднимающееся из-за горизонта солнце окрасило облака в нежно-розовый цвет. Под крылом самолета проплыло бирюзовое озеро, темно-зеленый лес. Самолет, изменив курс, пошел на снижение.

— Люди, наденьте маски! — внезапно раздался громкий голос Вандерберга. — Дым… Я ничего не вижу из-за дыма… Будь прокляты эти дымы!

— Командир, что вы делаете? — второй пилот потянул штурвал на себя. — Вы вводите самолет в пикирование!

— Будь прокляты эти дымы! Оденьте маски!

— Юргин, помогите мне! — закричал штурман, пытаясь оторвать руки Вандерберга от штурвала. — Быстрее!

Юргин бросился к кабине.

Самолет пронесся в нескольких метрах над трубами медеплавильного завода, над крышами городских домов, со скольжением потерял высоту, выровнялся у самой земли и мягко коснулся бетонной полосы.

Второй пилот, подчиняясь сигналам стоящего на земле человека, остановил самолет рядом с черными автомашинами, возле которых уже толпились представители прессы. Штурман выпустил трап.

Теперь-то я совершенно точно знаю, с чего все началось.

Но для этого пришлось накопить, как говорят кибернетики, определенней банк данных. Потребовалось время, чтобы спокойно и непредвзято осмыслить те ситуации, в которых довелось нам побыть и выбраться, что называется “сухими из воды”, понадобились встреча с Евгением…

Познание — это еще не есть знание. А само знание не всегда является плодом аналитического мышления, подчас основную роль играет слепой случай. В этой истории ключом к пониманию событий и, в конечном счете, к непредсказуемому финалу также послужила совершеннейшая случайность.

Отпуск, как правило, я стараюсь проводить в горах, твердо будучи убежден, что только здесь можно снять накопившиеся нервно-стрессовые нагрузки и хорошенько припугнуть пресловутую гиподинамию. На этот раз мы вместе с моим старинным приятелем, довольно известным в республике геологом Виктором Ш., решили добраться до высокогорного озера Сары-Челек.

Я там еще ни разу не был, а, кроме того, меня интересовали слухи о каком-то загадочное существе, виденном, якобы, в тех краях местными старожилами.

Виктор, вдоль и поперек исходивший весь Тянь-Шань, предложение поддержал в свойственной ему манере:

— Нечего таскаться невесть куда, у себя под носом чудес хватает.

На осторожно высказанное сомнение, будет ли ему интересно вновь пойти уже хожеными путями, он только хмыкнул и пробормотал что-то насчет разницы между рисовой кашей и узбекским пловом. Под последним он подразумевал, по-видимому, отпуск…

Наш зеленый “Москвич” с натугой карабкался по тугим спиралям круто уходившего вверх серпантина головокружительной трассы. С обеих сторон блекло-серое полотно дороги и сбегающую вниз горную речку тесно сжимали каменные громады.

Кое-где на крохотных пятачках ровной земли зацепились разноцветные домики пчелиных ульев, иногда сиротливо чернела одинокая юрта. Там и сям на крутых склонах маячили аккуратные зеленые ленточки. Это сборщики лекарственных трав сушили на солнце срезанную эфедру.

До знаменитого туннельного перевала Туя-Ашу было еще довольно далеко, когда Виктор свернул машину в неожиданно открывшееся за скальным выступов узенькое, но все же какое-то чрезвычайно светлое и радостное ущелье. На дне его звенел и плескался прозрачный пенистый ручеек. Плохо накатанная дорога-тропа тянулась вдоль его береговых откосов, скрываясь в густых зарослях барбариса и облепихи.

— Чон-Мазар, — сказал Виктор. Но я уже и сам догадался, куда нас занесло: слишком много был наслышан об этом удивительном, практически бесснежном во все времена года урочище. Тем не менее это меня несколько озадачило, так как его посещение не входило в план нашего маршрута. Виктор как будто уловил мое недоумение: “Поедем, покажу тебе карстовые пещеры. Обитателю равнин это всегда интересно”.

Помнится, я еще подумал, что, очевидно, у него имеется какой-то свой профессиональный интерес, но спрашивать не стал: захочет, сам скажет, нет — и так увижу.

Между тем наше не очень мощное транспортное средство, переваливаясь с камня на камень, добралось наконец до огромной гранитной глыбы, свалившейся откуда-то сверху — и напрочь закупорившей проезжую часть.

— Перст судьбы, — выдвинул я гипотезу, оглядываясь как бы поудобнее развернуться. Но Виктор мои философские изыскания никак не воспринял. Среди вещей он разыскал свой объемистый, неизвестно чем нашпигованный рюкзак, сунул мне в руки геологический молоток, сумку с продуктами и молча двинулся в обход каменного препятствия Мне ничего другого не оставалось как последовать за ним, громко негодуя на его черствость и сухой геологический профессионализм, мешающий спокойному созерцанию ландшафта.

После трехчасового лазанья по скалам мы забрались в какую-то дикую расщелину, без единою кустика, без следа даже чахлой травинки. Честное слово, своей безжизненностью она удивительно напоминала лунный пейзаж. Голые базальтовые скалы, тягучие осколочные осыпи и камни, камни, камни. Были правда, еще две небольшие пещерки, темные и мрачные, и больше, пожалуй, ничего, заслуживающего внимания. По крайней мере, на мой взгляд, так как Виктор вооружившись молотком, полез колотить им скалы и делал это со сноровкой завзятого молотобойца. В конце концов мне все это изрядно надоело, и я решил заняться нехитрыми хозяйскими заботами: выбрал ровную площадку и застелил ее куском брезента — подготовил стол. На середину его вытряхнул банки, склянки, мешочки с продуктами. Все это старательно раскидал по брезенту и побрел собирать топливо для костра. Легко сказать — собирать, попробуй найти дрова там, где ничего не растет.