Герберт Фрэнк - Все хроники Дюны (авторский сборник)

— Мобильность, — повторил он. — Нам нельзя низводить себя до пехоты. Такое было бы глупо.

Тон Данкана вызвал раздражение Алии, и она сказала:

— Фарадин применит любые средства, чтобы нас уничтожить.

— В том-то и дело, — ответил он. — Вот и форма инициативы, мобильности, которую мы не имели в прежние дни. У нас был кодекс, кодекс Дома Атридесов. Мы всегда жили по средствам, а мародерствовать предоставляли нашим врагам. Это ограничение теперь, конечно, больше не соблюдается. Мы равно мобильны, Дом Атридесов и Дом Коррино.

— Мы похитим мою мать, чтобы уберечь ее от зла, точно так же, как и по другим причинам, — сказала Алия. — Мы так и живем по кодексу!

Он поглядел на нее. Ей известно, как опасно провоцировать ментата на уход в его выкладки. Разве она не понимает, что он вычислил? И все же… он до сих пор ее любит. Он провел рукой по глазам. Как же молодо она выглядит. Леди Джессика права: Алия как будто ни на один день не состарилась за годы их совместной жизни. У нее так и сохранились мягкие черты ее матери — Бене Джессерит, но глаза ее были глазами Атридесов: примеряющими, требовательными, ястребиными. А сейчас некая одержимость и жестокий расчет таились в этих глазах.

Айдахо слишком долго прослужил Дому Атридесов, чтобы не знать все сильные и слабые стороны этой семьи. Но то, с чем он столкнулся сейчас в Алии, было для него внове. Атридесы могли затевать коварные игры против врагов, но никогда против друзей и союзников, а тем более против члена семьи. Такова была твердая основа позиции Атридесов: поддерживай свое собственное население как только способен, показывай ему, насколько лучше ему живется под властью Атридесов; демонстрируй любовь к друзьям через свою искренность с ним. Хотя, не от Атридесов это исходит, то, о чем просит сейчас Алия. Он ощущал это всем своим телом и всеми своими нервами. Все его чувства и восприятия сливались в неразделимое ощущение присутствия чужеродного в занятой Алией позиции.

И — словно с резким щелчком включились датчики его ментатского сознания — ум его погрузился в тот оцепенелый транс, в котором не существуют Времени, а существуют лишь вычисления. Алия догадается, что с ним произошло, но ничего не поделаешь. Он отдался своим выкладкам. Расклад: ОТРАЖАЯСЬ, леди Джессика живет псевдожизнью в сознании Алии.

Он видит это также, как видит отражение того Данкана Айдахо, который еще не был гхолой, постоянно пребывающее в его собственном сознании. Алия обладает этим видением, будучи одной из предрожденных. Он обрел подобный дар в регенерационных чанах Тлейлакса. При том, Алия, ставя под угрозу жизнь матери, отказывается от ее отражения в своем сознании. Следовательно, у Алии отсутствует контакт с псевдо-Джессикой внутри нее. Следовательно, Алия НАСТОЛЬКО ПОЛНО во владении некоей другой псевдожизни, что всем остальным в ее сознании места нет.

ОДЕРЖИМОСТЬ!

ЧУЖДОСТЬ!

БОГОМЕРЗОСТЬ!

Сделав некий вывод, ментат принимает его и обращаются к другим граням проблемы. Так поступил и Данкан. Все Атридесы здесь, на этой одной планете. Рискнет ли Дом Коррино напасть из космоса? Его ум быстрее молнии пробежался по тем изобретениям, что покончили с примитивными формами войн: Первое — все планеты уязвимы для нападения из космоса; отсюда, всеми Великими Домами средства возмездия вынесены во внепланетное пространство. Как Фарадину не знать, что Атридесы не пренебрегли этой элементарной предосторожностью.

Второе — силовые щиты являются полнейшей защитой от неядерных снарядов и взрывных устройств, основная причина почему в военных схватках вновь вышла на первое место живая сила. Но пехота ограничена в своих возможностях. Дом Коррино может вернуть своих сардукаров хоть на прежние позиции у самых арракинских пределов, но те неровня свободным с их отчаянной свирепостью.

Третье — сохраняется постоянная опасность планетарному феодализму со стороны большого технократического класса, но воздействие Бутлерианского Джихада продолжает предотвращать перегибы технологизма. Только Иксиан, Тлейлакс и несколько разрозненных внешних планет способны угрожать в этом отношении, но все они не устоят перед совместной яростью остальных частей Империи. С Бутлерианским Джихадом покончено не будет. Механизированная война требует большого технократического класса. Империя Атридесов направила эту силу по другому руслу. Ни один большой технический класс не выходит из-под надзора. И Империя благополучно остается феодальной естественно, ведь это лучший общественный строй для того, чтобы расширяться за широко разбросанные дикие рубежи — на новые планеты.

Данкан ощутил, как озарилось его сознание ментата, на огромной скорости промчавшись по заложенным в память данным, САМИМ ПО СЕБЕ, полностью непроницаемое для течения времени. С быстротой молнии его вычисления проделали главный и решающий путь, приведя его к убеждению, что Дом Коррино не осмелится на НЕЗАКОННОЕ ядерное нападение — но он отдавал себе полный отче, из каких составляющих сложилось это убеждение: у Империи столько же ядерных и союзных сил, сколько у всех других Домов вместе взятых; по меньшей мере половина Великих Домов отреагирует без раздумий, если Дом Коррино нарушит Конвенцию — к внепланетной системе возмездия самих Атридесов присоединится всесокрушающая мощь, и не будет даже надобности к предварительному призыву. Этим призывом станет страх. Салуза Вторая и ее союзники исчезнут горячими облаками. Дом Коррино не рискнет на такую катастрофу. Он несомненно был искренен, письменно присоединившись к мнению, что ядерное оружие — это резерв, существующий для одной единственной цели: защиты человечества в том случае, если оно когда-либо столкнется с враждебным «другим разумом».

У компьютерных мыслей ясные грани и четкие очертания. Они — не затуманенные межеумки. Алия выбрала похищение и ужас, потому что стала чуждой, не Атридесом. Дом Коррино представлял угрозу, но отнюдь не с тех направлений, наличие которых Алия отстаивала на Совете. Алия хотела удалить леди Джессику, потому что Бене Джессерит своим старческим разумом разглядела то, что лишь теперь стало ясно Данкану.

Айдахо стряхнул с себя транс ментата и увидел холодное оценивающее выражение на лице стоящей перед ним Алии.

— Не предпочла бы ты, чтоб леди Джессика была убита? — спросил он.

Вспышка чужеродной радости не прикрыто полыхнула на краткий миг перед его взором, прежде чем скрыться под притворным негодованием:

— Данкан!

Да, эта отчужденная Алия предпочитает матереубийство.

— Ты боишься своей матери, а не за нее, — сказал он.