Курт Маар - Фабрика Дьявола

— Ложись спать, — сказал Вишер. — И ты тоже, Жаклин.

— Нет, — ответила врач и бросила на Вишера умоляющий взгляд. — Я хочу остаться здесь.

Они молча обменялись доверительными взглядами.

— Мне очень жаль, — сказал я, — но перед таким геройством я капитулирую и принимаю ваше предложение.

Для вахтенных в рубке в нишах вдоль стены находились маленькие подвесные койки, на которых они отдыхали. Я лег на одну из них и через несколько секунд заснул.

Меня разбудили резкие звуки. С онемевшим телом и закрывающимися глазами я поднялся на койке, но понадобилась пара секунд прежде, чем я смог соображать. Сначала мне показалось, что это звонит телефон.

— Тревога, — сказал Вишер, увидев мой озадаченный взгляд.

Эти слова мгновенно подняли меня на ноги, а Вишер тем временем взял в руки микрофон.

— Неполадки в агрегатном отсеке, — сказал он. — Техническая вахта, пожалуйста, проверьте.

— Что вышло из строя? — пробормотал я.

Вишер пожал плечами.

— Вышел из строя один из агрегатов, электронные датчики отметили повреждение. В настоящее время он не работает.

Мы стали ждать. Мои руки и ноги словно онемели, и каждое движение вызывало боль. Неполадки в агрегатном отсеке могли сделать нас неспособными к маневрированию на полгода, но их, возможно, можно было устранить без особых затрат и за несколько минут.

Я смотрел на экран. Перед нами находилась небольшая планетка, а Дельта Домус переместилась вправо и появилась на правом экране — значительно больше в размерах, чем тогда, когда я видел ее в последний раз. Ужасное подозрение грызло мой мозг.

— Как долго я спал? — спросил я.

— Тридцать часов, — ответил Вишер.

Боже мой! Это объясняло мое окоченение. Вероятно, я все это время лежал на койке неподвижно. Сбоку, свернувшись калачиком, в удобном кресле спала Жаклин.

— Где туман? — поинтересовался я.

— Он скрыт планетой. Я должен пролететь таким образом, чтобы экипаж не узнал о моих замыслах.

Я понял. Предупреждение достигло моего мозга: много не спрашивать, долго не размышлять. Но я должен знать еще кое-что.

— Эта планета ближайшая к Солнцу?

— Да, — ответил Вишер.

Итак, ЭУР2002 не летел прямым курсом. Может быть, туман обиделся на нас и что-то сделал в агрегатном отсеке? Нет, это было невозможно. Находящаяся на борту его концентрация была слишком мала.

— Вышел из строя дублирующий агрегат тормозного сектора, сэр, — доложила техническая вахта.

— Причина?

— Пока еще неизвестна, сэр, но мы продолжаем поиски.

— Процентов тридцать маневренности у нас есть еще? — спросил Вишер.

— Тридцать пять, сэр, — последовал ответ.

— Спасибо, — он отключился. — Мы идем на посадку, — сказал он мне.

— Это могу сделать и я, а ты должен хоть немного отдохнуть. У тебя уже черные мешки под глазами.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было сожаление учителя, который капитулирует перед безмерной глупостью своего ученика. Потом он достал из кармана таблетку москвитила и бросил ее в рот.

Я прошел пару шагов взад и вперед, распрямился и потянулся, чтобы ликвидировать онемение, а затем, так как не было ничего лучшего, снова стал смотреть на экран. Мы были ближе к Дельте Домус, чем маленькая планетка, поверхность которой, пустынная и изъязвленная оспинами и шрамами, была обращена к нам. Мы наискось летели к ней. Если центр тумана на самом деле находился прямо на ней, тогда…

Эта мысль электризировала меня, и я хотел уцепиться за нее, однако вспомнил о запрете на размышления и как можно равнодушнее осведомился:

— Великий Мастер скоро оживит тьму Солнца, не так ли?

Вишер кивнул.

— Через пятьдесят часов тень Сперансы на десять минут заслонит Мыслительный центр Великого Мастера.

Сперанса — надежда. Ну и название он подобрал для этой планеты-ублюдка. А почему пятьдесят часов? Через пятнадцать часов истечет пятидневный срок, который, очевидно, играл важную роль в планах Вишера…

На расстоянии десяти тысяч километров Вишер уравнял скорость корабля с движением поверхности планеты. Маневрировать было трудно, потому что у нас не было дублирующего тормозного агрегата, но в конце концов ЭУР2002 начал опускаться с постоянной скоростью. Мы приблизились к месту, где хотели выполнить посадку. Оно находилось в нескольких километрах от линии терминатора на ночной стороне. Нас там ожидала температура — 180°.

Сперанса была двойником Меркурия, видимая часть поверхности которой была усеяна кратерами. Приливные силы давно привели к тому, что Сперанса постоянно была повернута к своему солнцу одной и той же стороной — день планеты равнялся ее году. Атмосферы не было, она давно улетучилась, а то, что осталось на холодной ночной стороне, существовало только в виде снега и льда.

Лицо Вишера было странно застывшим. Вероятно, он находился в телепатической связи с туманом, пытаясь объяснить Великому Мастеру, что промежуточная посадка для ремонтных работ неизбежна, иначе корабль нельзя будет направить к центру. Я, по крайней мере, пытался поступить таким образом, и мне стало ясно, что туман не слишком разбирается в астронавигации и двигательных системах.

Между тем я немного посчитал в уме. Через пятьдесят часов, о которых упоминал Вишер, на борту будет 9 час. 11 мин. 25 мая 2160 года. Я напряженно ожидал, что произойдет в это время.

23 мая в 16 час. 37 мин. тарелки телескопических посадочных опор коснулись поверхности планеты Сперанса. На Вишера можно было положиться: ему везло. Если бы не произошла эта неприятность с тормозным агрегатом, у экипажа давно бы возникли подозрения относительно нашего курса, но посадка на Сперансу, чтобы отремонтировать агрегат, была самым естественным маневром в мире, поэтому все остались спокойными.

— Ремонт может продлиться несколько часов, — сказал мне Вишер, — а я хочу быть при этом. Сделай мне любезность — положи Жаклин на койку, чтобы она спала удобнее, а потом можешь делать что угодно.

Это было не в его манере. Он никогда так со мной не говорил. Я разместил Жаклин как можно удобнее, стараясь не разбудить ее, и последовал за Вишером в агрегатный отсек, где механики немедленно взялись за работу. Они сняли защитный кожух с дублирующего агрегата и начали изучать машину.

Вишер бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Мне не особенно хочется, чтобы ты был здесь, — сказал он. — Не можешь ли ты заняться чем-нибудь другим?

Я подчинился. Боже мой, как мне хотелось знать, что там у Вишера на уме! Возможно, он не доверял дисциплине мысли, и это меня немного рассердило. Я проверил функционирование своего скафандра и закрыл шлем. Из шлюза Ф, как и полагалось по инструкции, я связался с третьим пилотом Байером, который в отсутствие Вишера нес вахту в рубке управления. Байер открыл шлюз, и я спустился на поверхность чужой планеты.