Майкл Диллард - Последний Рубеж
– Мне была дарована милость нести в одиночестве и свою собственную боль, и боль других людей. Я очень хорошо знаю, что такое смерть и все связанное с ней: обман, унижение, обессмысливание жизни, холод, голод, болезни. Поэтому я старался помогать всем, кого бы ни встречал. Но помочь мне, – он улыбнулся улыбкой обреченного, – ты не сможешь. Зато ты можешь помочь всем нам достать корабль. И этого будет достаточно. Не обременяй себя сверх меры.
Закончив говорить, Сибок внимательно посмотрел в глаза Дж'Онна и отвернулся, снова уставившись в одному ему видимую точку.
Не слишком ясно представляя, что он делает, Дж'Онн подался вперед со своего стула, коснулся рукой плеча своего спасителя с таким ощущением, будто он коснулся холодного, чем-то прикрытого камня, и произнес:
– Раздели со мной свою скорбь, Сибок.
Действительность исчезла. Дж'Онну показалось, будто кто-то неслышно подкрался к нему и накинул на голову черное покрывало, оставив его в темноте. Но темнота была проницаемой: в ее неопределенной дали светилась крохотная точечка света. От точки нельзя было оторвать взгляда, и она стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах, приобретая форму не правильного круга. Круг приблизился на привычное для человеческого взгляда расстояние и неподвижно застыл, как на экране.
Удивленный Дж'Онн наконец-то увидел, почему круг имел не правильную форму – это был не круг, а человеческое лицо, женское лицо с распущенными темными волосами, как будто со знакомыми чертами лица и проницательными большими глазами, излучающими таинственный свет, свет силы и доброты. У женщины были глаза Сибока!
Кто-то подсказал Дж'Онну, что женщина – мать Сибока, а ее имя – Т'Ри. И как на экране легко меняются кадры, так и лицо женщины сменила целая картина: та же самая женщина сидит в сумеречном синеватом свете в каком-то помещении. Сидит как будто на полу или на небольшом возвышении. Маленький ребенок обхватил ее шею и всхлипывает, потом, не разжимая своих тоненьких ручонок, чуть отстраняется от матери и с убежденностью и уверенностью взрослого мужчины заявляет:
– Клянусь тебе всеми Магистрами, я увезу тебя в Ша Ка Ри.
И снова картина. Да не картина, а объемная, наполненная всеми признаками действительной жизни панорама: молодой Сибок стоит перед массивной каменной дверью.
Самосознание Дж'Она, его собственное «я» растворилось в другом «я» – он смотрел на мир, жил в нем, боролся глазами, чувствами и мыслями Сибока, сущностью Сибока…
Была ночь, когда Сибок задумал совершить свое преступление, за которое впоследствии его навсегда выслали с Вулкана. Он стоял в темных, похожих на пещеру, глубинах подземелий Гола со смотрителем Сторелом, охранявшим мрачный каменный провал входа в Зал Древней Мысли.
Внутри, в безмолвной тишине Зала, его ждал дух матери.
За прошедшие два мирных века должность Смотрителя стала не столько необходимой, сколько традиционной. Но были времена в истории Вулкана, когда эта должность считалась не только почетной, но и весьма опасной: многие, очень многие могли рискнуть всем – и высылкой, и даже смертью – ради того, чтобы получить доступ в великий Зал, к его сокровищам.
В ту ночь Сибок тоже решил рискнуть. Он хоть и был молод, но по вулканским стандартам считался взрослым мужчиной и знал, на что он идет.
Он пришел сюда по случаю первой годовщины смерти его матери и погребения ее духа в Зале Древней Мысли. Подобно всем Верховным Магистрам, жившим и умершим до нее, катра Т'Ри – ее единственная в своем роде сущность, содержащая все знания, которые она вобрала в себя за всю свою жизнь, – была помещена в специально изготовленное для этого хранилище, где и останется на вечные времена, чтобы другие адепты могли придти к ней за советом, набираясь мудрости.
Сибок полностью открыл свой разум перед Дж'Онном, и это было актом посвящения Дж'Онна в тайное тайных святынь и верований Вулкана, и ему стали понятны причины того, что произошло много лет назад: падение и позор Т'Ри, маниакальная привязанность, которую мать и сын взаимно чувствовали друг к другу, скрепленное клятвой обещание мальчика взять мать с собой и привести ее к Источнику, к Ша Ка Ри.
Дж'Онн знал эту легенду, но у ромулан Источник назывался Ворта Вор. Но ничего подобного вулканскому мистицизму он не знал, и его поразила сама идея Верховного Магистра, возможность вечного хранения знаний Магистра.
Из всех Верховных Магистров Т'Ри была едва ли не самой почитаемой при жизни. И все-таки отделение ее катра от умирающего тела было совершено в секрете, в спешке и без церемонии, которой неизменно сопровождались проводы Магистра. Ее ересь стоила ей не только звания, но и свободы.
После свержения и отлучения матери его, вопреки данному обещанию, отняли у нее, и он не знал ни где она, ни что с ней. Ему даже не позволили, как другим членам семьи, присутствовать при переселении духа.
Целый год потребовался колинару для смягчения их ненависти к Т'Ри и для признания того факта, что сын для матери ближе и дороже всех родственников вместе взятых. А может быть, просто побоялись нарушить священную традицию и на годовщину смерти матери разрешили посетить Зал, побеседовать с катра матери. Но не одному – под присмотром смотрителя Сторела.
И вот он стоял в сумрачном горле горы со Сторелом и ждал в течение долгого часа, когда все колинару разбредутся по своим кельям. Ему не надо было столько времени, чтобы собраться с духом и решиться на то, о чем он давно мечтал, – все было обдумано, и все решено.
Он знал, что для свершения задуманного ему предстоит покинуть Вулкан, и не боялся будущего наказания. Здесь, на Вулкане, не останется ничего ни от его матери, ни от него, потому что он принесет себя в жертву ей, растворит свое сознание в ее сознании и начнет поиски.
Задолго до своей смерти она рассказала ему, что древние сообщили ей, где находится Ша Ка Ри, но этот секрет она должна унести с собой в могилу. И вот, наконец, он пришел и за секретом, и за своей матерью.
Помимо изгнания ему угрожает еще и безумие, потому что слияние с отделенным от тела духом – крайне рискованный, применяющийся лишь раз в столетие акт. Но Сибок почти уверен в благополучном для себя исходе – его способности к самоконтролю намного выше способностей среднего адепта, а его потребность в Т'Ри, потребность в матери ни с чем не сравнима.
Он внимательно приглядывался к стоявшему рядом с ним вулканцу. Сторел выглядел болезненно, с белыми, как его одеяние, волосами. Он физически был бессилен перед молодым и здоровым Сибоком. Но исход предстоящей схватки решала не физическая сила, а сила разума. И рядом с Сибоком стоял достойный противник – в среде колинару смотритель считался искуснейшим адептом, вторым после Верховного Магистра.