Диана Дуэйн - Израненное небо
Маккой вздохнул:
– Я могу предположить, что все наши видения становятся все более и более вместительными, более "главными". Они становятся все шире и охватывают теперь не только "основную" реальность других людей, но и их ощущения.
– Может быть, это как-нибудь связано с возрастающей продолжительностью полетов? – спросил Скотт.
Боунз пожал плечами:
– Вполне возможно, что барьер между разумами существует в том случае, если присутствует понятие энтропии, а мы находимся в таком месте, где оно отсутствует. Но есть еще одна интересная вещь, общая для всех видений. Все ощущают опасность для "Энтерпрайза" и стараются ее преодолеть. Конечно, звучит это несколько странно, но я не уверен, что именно Зулу спас корабль. Практически весь экипаж во время полета сделал что-то подобное.
Джим кивнул:
– Понятно. А ты что хотел сказать, Спок?
– Сэр, обстановка вокруг корабля крайне необычная. Мы установили, что существует пространство, из которого исходит весь беспорядок во времени. Оно находится очень далеко отсюда, даже с точки зрения инверсии, на расстоянии около миллиона двухсот тысяч световых лет. Когда мы направляем наши сенсоры в тот район, они просто перестают функционировать. Кроме того, наличие радиации Хокинга дает возможность понять природу этого пространства. Абсолютно ясно – это место, где другая галактика нарушает границы нашей.
Скотт удивленно посмотрел на Спока:
– И что из этого?
– В той, другой галактике, понятие энтропии отсутствует полностью. Оттуда и поступает антиэнтропия в нашу. И брешь, через которую это происходит, все больше и больше расширяется, – ответила Кет'лк.
– И как быстро? – спросил Джим.
– Со сверхсветовой скоростью, – сказал Спок. – Через месяц этот эффект распространится на все Малое Магелланово Облако, а через два или три достигнет нашей родной Галактики. А через год или два она поглотит все галактики этого района Вселенной.
Скотт побледнел. Маккой настороженно замер. Даже Кет'лк перестала позвякивать.
– И что произойдет? – спросил Джим.
– Ты имеешь в виду с населенными планетами? – посмотрел на Джима Спок, и никакое вулканское спокойствие не могло скрыть его страх. – Насколько нам известно, никакие формы жизни не могут существовать без энтропии. Как только волна антиэнтропии достигнет нашей Галактики, все погибнут. Но, кроме того, это произойдет не так уж быстро и безболезненно. Сначала антиэнтропия будет бороться с энтропией, и будет появляться с перерывами, как это происходит в данной галактике.
Спок подошел к экрану и включил его. На нем появилось изображение того, что происходило вне "Энтерпрайза". Сначала, в течение примерно секунды, все выглядело совершенно обычно: черное пространство, усыпанное яркими звездами, но через какое-то мгновение картина изменилась. Свечение звезд стало прерывистым и неярким, как будто на них смотрели через слой загрязненной, пыльной атмосферы. Оно было похоже на свет догорающей свечи, стоящей на сквозняке, – это энтропия сопротивлялась проникновению антиэнтропии. Время в том пространстве бежало то вперед, то назад – смотря что побеждало в этот момент. Это было не просто мгновенное забвение, как во время взрыва, это была долгая, мучительная смерть. И она приближалась.
– Там ведь есть населенные планеты, – задумчиво произнес Спок. – Правда, эти формы жизни довольно странные. Быть запертым в пространстве, где время течет как попало... Я думаю, они будут только рады своей смерти. Хотя для некоторых из них момент смерти покажется растянутым на века. Господи, и такая смерть ожидает все существующие миры: и Федерацию, и Империю Клингонов. Не только в пределах нашей Галактики, но и за ними эта ужасная участь постигнет сотни человеческих видов.
Джим с ужасом смотрел на экран:
– Но неужели, с этим нельзя ничего поделать? – прошептал он.
– Нужно понять природу надвигающейся катастрофы, – сказала Кет'лк. – Мы обязаны сделать это! Ведь именно мы являемся причиной всего происходящего.
В ее голосе появились печальные, болезненные нотки. Джим с удивлением посмотрел на нее, а затем на Спока. Тот кивнул:
– Вероятность того, что это сделали мы, сто процентов. В спектрограммах этих звезд четко видны те же линии, что и в спектрограммах Пискума 109 и Зеты 10. У меня есть предположение, и Кет'лк согласна со мной, что каждый раз, когда мы используем инверсионный аппарат, ситуация во Вселенной все более обостряется. А после последнего прыжка материя не выдержала и разорвалась. Мы не знаем, следует ли нам совершить полет к центру этих всех аномалий, поскольку он будет еще длиннее, чем все предыдущие, и может только усугубить ситуацию. Мы можем также попытаться улететь домой и предупредить всех об опасности.
– Какие будут предложения? – спросил Джим.
– Полететь в сердце этой аномалии, – ответил Спок.
– Ну, допустим, мы попадем туда, и что мы сможем там сделать?
– Есть вероятность, что эту дыру можно закрыть, – сообщила Кет'лк. – Капитан, вы вот смеялись над нашей созидательной физикой, а ведь только благодаря ей мы пока еще существуем.
– Но и в переделку мы попали тоже благодаря ей, – проворчал Маккой.
Посмотрев на него, Кет'лк раздраженно проворчала:
– Пожалуйста, Л'нрд. Я не отрицаю своей ответственности за все происходящее. И осознавая это, считаю, что времени на споры и пререкания у нас нет.
– Брек, – мягко прервал их Скотт.
– Спасибо. У меня действительно нет времени на это. Я просто чувствую необходимость что-то предпринять. Возможно, Звездный Флот подаст на меня в суд, если я останусь в живых... Капитан, я уверена, что смогу доработать уравнение и залатать эту дыру. А когда я это сделаю, мы можем короткими перелетами – чтобы не сильно влиять на материю космоса – вернуться сюда и все здесь исправить.
– А если ты не сможешь?
– То тогда, поскольку мы находимся слишком близко к эпицентру, мы просто погибнем, – объяснил вместо Кет'лк Спок. – Я буду болеть за тебя. В конце концов, вероятность успеха гораздо выше, чем мы предполагали.
– Да? И какая же?
– Сорок восемь процентов.
– И она поднялась до пятидесяти пяти? Это и есть главный показатель успеха?
– Боунз, – сказал Кирк как можно спокойней:
– У тебя есть какие-нибудь предложения?
– О да! Я собираюсь пойти спать, а чтобы вообще ничего не слышать и не знать, вставить в уши бируши. И всем остальным я рекомендую сделать то же самое, – он посмотрел на Спока. – А тебе придется найти для себя очень большие бируши.
– Боунз!
– Все в порядке, Джим. Просто с каждым полетом умственные способности некоторых членов экипажа становятся все хуже и хуже. Они перестают уже различать, где видения, а где реальность.