Питер Дэвид - Легионы огня: Армии света и тьмы

— В стороне? Мой…

Он взглянул на нее, и она, казалось, поникла.

— Ладно, Вир, — очень тихо сказала она, — если это сделает тебя счастливым, то и я буду счастлива. Ведь я живу ради тебя, — она запнулась, а потом продолжила. — Значит, я должна держаться в стороне и на завтрашней вечеринке?

— Вечеринке?

— Приеме в честь посла Делгаши…

— О-о-о, верно. И то верно, — он совсем забыл про свое должностное расписание, потому что еще совсем недавно планировал исчезнуть на это время с Вавилона 5. — Нет, ты не должна держаться в стороне от меня на вечеринке. На самом деле…

Он задумался. Ведь именно ради таких случаев он и заказал Галену это маленькое волшебство.

— На самом деле, ты должна ходить со мной под ручку… и всячески выражать свое обожание… А когда ты станешь вертеться по залу и разговаривать с послами, то расскажешь им о моем величии. О том, какой я умный, какой… какой…. - его мысли понеслись вскачь, а потом он произнес: — Какой… какой я есть. Перечислишь все мои положительные качества.

— Все? Это займет уйму времени, любовь моя. Тогда нам придется пробыть на приеме гораздо дольше, чем ты ожидаешь.

— Ну и чудно, — ответил Вир, поудобнее устраиваясь в кресле. — Если повезет, мы пробудем там всю ночь. Могу я это тебе доверить, Мэриел? Это очень важно.

Казалось, Мэриел задохнулась от возбуждения и восторга. Ее реакция оказалась настолько бурной, что Вир на мгновение подумал, будто она чем-то подавилась. Отдышавшись, она, наконец, выговорила:

— Я не подведу тебя, Вир. Я подхожу для этого задания… и для тебя.

— Ну и чудненько.

— Тогда ты будешь со мной… — она поднялась с кровати и многозначительно направилась к нему.

— Нет. Нет, все в порядке, — быстро произнес он, откинувшись назад, отчего чуть не перевернул кресло. — Просто стой там, где стоишь.

— Хорошо, любовь моя, — она элегантно завернулась в одеяло и смирно уселась на кушетке. Ее глаза были до сих пор расширены, и она принялась с неприкрытым любопытством разглядывать его.

— Разве здесь тебе не будет удобнее? — и она похлопала по кровати рядом с собой.

— Нет. Не-е-ет, нет. Мне и здесь неплохо, — ответил Вир. — Вполне уютное местечко.

— Тогда ладно, Вир, — она откинулась назад, но продолжила сверлить его полным обожания взглядом. Так она разглядывала его до самого позднего вечера, пока усталость не взяла над ней верх. Ее веки сомкнулись, и она задремала. Вир остался наедине с собой, и мысленно поздравил себя с тем, что сегодня ему удалось хоть немного отомстить за все, что она ему причинила. Вернуть себе часть того, что она у него отняла.

Но утром к радости добавилась боль в спине — ведь он просидел в кресле всю ночь. Мэриел по-прежнему спала, и он залюбовался тем, как ровно поднимается и опускается ее бюст в такт дыханию.

— Что же я натворил? — прошептал он, надеясь на то, что сейчас, откуда ни возьмись, по мановению волшебной палочки появится Гален и даст ответ на этот вопрос. Но в тишине раздавался лишь шум размеренных вдохов и выдохов. Мэриел продолжала спать, и стук его собственных сердец, бьющихся о ребра.

Такого приема Виру не могло даже присниться.

Мэриел, как всегда, была полна жизни. Никто не замечал изменений в ее поведении и манерах… до тех пор, пока она не влепила пощечину помощнику посла дрази.

Вир не видел, как это случилось, потому что стоял к ней спиной. Он топтался у стойки бара, готовясь опрокинуть очередной бокал. Уже в который раз он поражался тому, насколько больше стал пить с тех пор, как занял место Лондо. Всего несколько лет назад одного бокала спиртного хватало, чтобы довести Вира до полубессознательного состояния. Два бокала укладывали его под стол, а на следующее утро жутко болела с похмелья голова. Теперь же приходилось выпивать гораздо больше только для того, чтобы почувствовать приятную расслабленность.

За его спиной безостановочно бурлил гул голосов: обычное явление для таких сборищ. А потом, неожиданно, подобно выстрелу из PPG, раздался звук пощечины. Звук удара ладонью ни с чем нельзя было спутать. Вир обернулся, отчасти из любопытства, отчасти от скуки, ибо делать ему было абсолютно нечего — никто не останавливался, чтобы поболтать с ним. Он даже обдумывал, не уйти ли, не дожидаясь наступления ночи по времени станции. Уже подняв свой бокал, Вир вдруг понял, что пощечину отвесила никто иная, как Мэриел. Она стояла лицом к лицу с помощником посла дрази, ее щеки пылали от гнева.

Помощник смотрел на нее, разинув рот в неприкрытом изумлении.

— Да как ты смеешь?! — заявила Мэриел, вовсе не собираясь приглушать голос. В этом, правда, уже не было смысла. Звука пощечины оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. — Да как ты смеешь оскорблять его?

— Но вы… он… же не понимает языка дрази, — беспомощно промямлил помощник, и Вир сразу догадался, в чем дело. Очевидно, это был один из тех типов, с кем Мэриел совсем недавно так бесцеремонно обсуждала Вира. Но теперь она должна была его восхвалять, как он ей поручил, и внезапная перемена в ее поведении застала дрази врасплох. Вне всякого сомнения, окружающие тоже были потрясены.

Пытаясь не допустить перерастания ссоры в крупный конфликт, капитан Элизабет Локли незамедлительно вклинилась между Мэриел и дрази.

— В чем дело? — спросила командир станции. Затем, не дожидаясь ответа, повернулась к Мэриел и добавила: — Я не допущу физического насилия над дипломатами. Если быть более точной, я не потерплю подобного и в отношении всех остальных, но драк с дипломатами — тем более, — тут же поправилась она. — Дипломатические конфликты, а вслед за ними такая мелочь, как войны, часто вырастают из таких вот злосчастных инцидентов. Потрудитесь объяснить, что спровоцировало насилие?

— Это он виноват, — тут же ответила Мэриел. — Он позволил себе ехидные замечания в адрес Вира!

— Но вы же сами говорили… — начал было возражать смущенный дрази.

— Я? Но при чем здесь те глупости, что я могла говорить раньше? — риторически вопросила она. — Надо жить в настоящем. Вир Котто — это лучший мужчина… лучший посол… лучший любовник…

Вир слегка покраснел, а потом заметил, как на него смотрят те, кто тоже услышал Мэриел, то есть практически все присутствующие: в их глазах промелькнуло совсем новое выражение, близкое к уважению. Это быстро избавило его от чувства неловкости. Он расправил плечи и кивнул, как бы признавая свой новый статус.

— …лучший во всем, — продолжала Мэриел. — Я не стану безучастно глядеть на то, как его оскорбляют. Он — моя любовь, моя жизнь…