Джеймс Госс - Мертвецы зимы

Я развел руками.

— Почему нет?

Я был на берегу. В кресле. Ветер завывал, дул все сильнее. Надвигался шторм. Надо мной склонилась Эми.

— Привет, милый. Я поправила твое одеяло.

— Спасибо, — ответил я, стараясь не кашлять. — Здесь не очень холодно, если привыкнуть.

Она кивнула.

— Да.

— Ты выглядишь очень красиво, — сказал я ей, — с этими развевающимися на ветру волосами…

Она рассмеялась.

— Спасибо. У меня осенний имидж — рыжая, бледная и интересная. Как ты себя чувствуешь?

Я кашлянул.

— Испуганным, — я постарался улыбнуться.

В отдалении я слышал пение — или, скорее, странный мелодичный шум, который казался смутно знакомым.

Она обняла меня.

— Мне тоже страшно.

— Я немного растерян, — признался я. — Мне как-то не доводилось слышать о заболевании туберкулезом в Лидворте.

Она улыбнулась.

— Ну да.

— Это все равно что услышать о вспышке бубонной чумы. Или цинги, знаешь ли.

— Да, — она была странно немногословна.

— Я даже рад, что не вполне понимаю, что со мной, — слабо улыбнулся я. — Медики — самые ужасные и несносные пациенты. Мы всегда знаем, что с нами творится и почему. Это ужасно.

— Хотя ты выглядишь неплохо для больного, — она ободряюще сжала мое плечо.

— В некотором роде. Но я не понимаю, почему. Я всего лишь сижу на берегу… — я попытался пожать плечами, но это было нелегко.

— Думаю, это хорошо.

— Ты думаешь, Эми?

— Я не знаю. Это так странно. Такое чувство, что должно случиться что-то ужасное, — Эми замолчала и неловко переступила с ноги на ногу. — Это… Ты думаешь, Доктор прав? Ты согласен с ним, что это нужно прекратить?

Я взглянул на Эми. Потом оглядел весь берег вокруг нас. Ветер теребил одинокие клочки травы. Немного поодаль от нас сидели другие больные, спящие, кивающие головами, тихо что-то бормоча, или дремлющие в своих креслах.

Потом посмотрел на странное море.

— Я не знаю, — наконец, ответил я. — Мне так страшно. Я даже не могу мыслить трезво, — я помолчал. — Понимаешь, я должен был бы сейчас сказать, что Доктор спасет меня. Но сейчас я в этом что-то не уверен.

— Ты ему доверяешь?

— Главное, что ему доверяешь ты.

— Ладно. Но что, если я… если я скажу тебе, что я не совсем согласна с ним? Я не считаю, что он прав на этот раз.

Что, если я скажу, что не считаю эту клинику плохой? А Доктор хочет ее закрыть. То есть позволить всем здесь умереть. Это ведь несправедливо, не так ли?

Говоря это, она подтянула одеяло, расправляя его.

Я рассмеялся.

— Мы должны спасать планеты и людей, — сказал я. — Вот почему мы путешествуем во времени.

Эми повторила эти слова, кивая.

— Разве? — усмехнулась она.

— Ну да. Хотя он никогда прямо этого не говорил. Это просто происходит с нами, не так ли? Мы попадаем куда-нибудь, а когда улетаем, жизнь в этом месте налаживается. Помнишь то кафе?

— Какое?

— То, где повар не умел готовить омлет.

— Ах да, — Эми улыбнулась. Легкой сдержанной улыбкой, будто делала мне одолжение.

— А Док сказал ему: «Клод, нельзя приготовить омлет, не разбив яиц», затем научил его делать по-настоящему вкусный омлет, попутно рассказывая нам о завтраках с Наполеоном, Черчиллем и Клеопатрой. А мы ели омлеты. Много омлетов.

Эми с усмешкой кивнула.

— Получается, что мы даже позавтракать не можем без его попыток что-нибудь улучшить. Но в то же время…

— Нельзя это сделать, не разбив яиц, — закончила за меня Эми.

— Ага, — согласился я.

Я заметил надвигающийся на берег туман, мягко светящийся.

— Он приближается, — сказала Эми.

— Вижу.

— Боишься?

— Немного.

— Не бойся, — успокоила она меня. — Я здесь, с тобой.

Эми обняла меня, и мне стало немного легче. Туман окутал нас обоих, странно зеленый.

— Эми… — позвал я.

— Ш-ш-ш! — зашипела она вместо ответа.

Рори Вильямс. Сидящий на кресле-каталке. На берегу моря. Почти поглощенный инопланетным туманом. Для моего же блага. Вместе с женой, которая поддерживает меня.

Еще кое-что.

Одна вещь, о которой я забыл сказать.

Никто из нас не упомянул того, что я привязан к этому креслу.

— Ты не настоящая Эми, не так ли? — спросил я.

— Ш-ш-ш, молчи! — прошипела она мне в ухо, и туман поглотил нас, полностью отрезав от внешнего мира.

7 декабря 1783

Какая наглость!

Косов сказал мне, что за мной его послал Князь Борис. Послал за мной! Я ему не слуга!

Мгновение я раздумывал, не отказать ли, но Пердита настояла на этом визите.

— Будет очень невежливо, если ты не пойдешь, — сказала она. — Он ведь содержит всю клинику, милый.

Ну да, в ее словах была доля правды.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — спросил я в своей лучшей профессиональной манере, безотказной, как старая удобная куртка.

Он словно не заметил моей почтительности.

— Ах! Милый доктор Блум, знаете ли, я чувствую себя превосходно! Косов и я, — он фыркнул, — очень многим обязаны вам, честно.

На мгновение он закрыл глаза, словно от усталости. Этот мерзавец такой ленивый, что я удивлюсь, как ему не лень дышать.

— Я чувствую себя таким окрыленным! — добавил он, зевнув.

— Конечно, сэр, — ответил я. Честно сказать, мне некогда было болтать с ним, слушая его восторженные излияния. Мистер Вильямс был на берегу, рассказывая Морю все, что знал, а Доктор и Эми… они очень скоро будут согласны на все мои условия. Но сейчас я был вынужден изображать внимание к этому зевающему глупцу.

— Вы ведь звали меня, чем я могу быть вам полезным? — я постарался говорить ровным голосом, не показывая своего нетерпения.

Князь Борис, на мгновение задремавший, медленно открыл один глаз.

— Честно сказать, мой дорогой Блум, это я могу быть вам полезен, — сказал он с усмешкой. — Наконец-то я снова чувствую себя человеком, здоровым человеком, впервые за все эти годы. Моя голова ясная. Мои легкие чистые. И всем этим я обязан вам. Поэтому, мой дорогой сэр, я должен вас отблагодарить за это. Вручить маленький подарок.

Он так понизил голос, что он, казалось, касался пола.

Затем он дотянулся до нижней полки своего стола и вытащил оттуда нечто, завернутое в шелк. Он неспешно распаковал Это, затем бросил на свой поднос с завтраком, на который Оно упало с громким металлическим бряканьем.

Я уставился на Это. В ужасе.

Князь Борис фыркнул, наблюдая за моей реакцией.

— Что же вы, Блум, соберитесь, думаю, вы уже имели дело с подобными вещицами, — сказал он.